Читать онлайн «Изгнанница Ойкумены». Страница 37

«Севший аккумулятор» не был фигурой речи. Внутри пирамиды отключались физиологические способности энергетов. Иссякали «резервуары» брамайнов, гас «внутренний огонь» вехденов, гематры теряли способность к вычислениям, а помпилианцы – связь с рабами. Три летальных исхода. Семеро угодили в психушки…

…идиотка!

…это мои собственные воспоминания…

…арт-транс «Мондонг»!

…сама идиотка!

…Рауль тоже смотрел этот фильм…

…он пересматривал его…

…сто раз!

На Мондонге, в подземных пирамидах, гибли энергеты. Разумеется, картина Монтелье – художественный вымысел. Но режиссер основывался на фактах. На Шадруване, в Скорлупе, происходит то же самое. Значит, «эффект Мондонга»? Зверинец-безумие…

Надежда?

Где ты прячешься, надежда?

Регина извлекла световод из вены пациента, приступив к эласт-компрессии голени. Осложнений не предвиделось. Если, конечно, она не проморгала дополнительных причин резонанса. Тогда со временем возможен рецидив – и уже не в виде трофической язвы или фурункула…

«Трагедия с брамайни не единственная. Ну да, я же вижу. Трое вехденов, одна гематрийка; семь брамайнов. Бедняки, согласные продаться первому встречному. Их соблазняли высоким гонораром, везли „вслепую“, не называя пункт назначения… Летальный исход во всех случаях. Сразу после входа в Скорлупу. Хорошо, что Рауль не видел этого вживую. Память сохранила сухие строки отчетов. Фрагменты видеозаписей. Ассоциация „зверинец“ отчетлива. Ассоциация „безумие“ – тоже. Впрочем, она связана не с отвратительностью экспериментов. Безумие для Рауля – эволюционный, физиологический путь энергетов…»

Ей чуть не стало дурно, когда она поняла, с чем связана надежда.

– Как наш пациент?

– Наш?

– Ваш, – поправился Тиран.

– Через два часа он проснется. Будет хорошо, если вы зайдете к нему и поговорите о разных пустяках.

– Нет проблем, доктор.

– Подчеркиваю: о пустяках. Разговоры о Шадруване я запрещаю. После реальной лучевой коагуляции я бы рекомендовала пациенту, вставшему со стола, пешую прогулку в течение получаса, с целью предотвращения осложнений.

– Не понял, – Тиран нахмурился. – При чем тут прогулка?

– Ваша легкая беседа заменит прогулку. И я не хочу, чтобы вы превратили ее в бег по пересеченной местности.

– Что вы сделали, доктор?

– В каком смысле?

– Как вы сняли резонанс? Да, я помню: убрать яркость, сгладить пики… Этого хватило?

Тиран неотрывно смотрел на Регину. Она с трудом выдерживала его взгляд. Казалось, этот не-ментал на одной интуиции добрался до тайников доктора ван Фрассен. Заподозрил, хотел получить подтверждение. «Что вы делаете, доктор?!» – на два голоса, свой и Тирана: «Что вы сделали?..»

– Нет, этого не хватило.

– Понадобилось что-то еще?

– Да. Я усилила страх.

– Страх?

– Страх передо мной, малолетней дурой-телепаткой. Это прошлый страх, безопасный. Он не переродится в фобию. Зато, как доминанта эпизода, он вытеснит второй страх – перед энергетами. Не до конца, но в достаточной степени, чтобы исключить резонанс двух разновременных энграмм. Вы в курсе, что Рауль боится энергетов?

– Боится? Я полагал, что он их терпеть не может. Это не слишком толерантно, но случается…

– Боится. Отсюда все остальное. Примерно так же Ларгитас боится непознаваемого. Не непознанного, нет – тут мы встаем бойцами, с наукой наперевес. Зато непознаваемое… Это вызов всей нашей цивилизации. Страх охватывает бойцов. Панический ужас дикаря перед содроганием земли. И бойцы начинают делать глупости.

– Вы философ, доктор, – Тиран отвел глаза.

Дворик при 30-й клинике неприятно походил на мини-парк при Непайском посольстве. Только сезон поменялся: зима на лето. Растаяли сугробы, исчезли «скользанки». В остальном же – три аллейки, беседка, скамейки. Громадные ели, не сходя с места, крадутся на мягких лапах к добыче. Ограда увенчана пиками. Наверняка поблизости есть гараж, где найдется – если приспичит бежать – кое-что посовременней «Бродяги»…

– Я так рад, – сказал Рауль Гоффер. – Нет, ты не поверишь. Я так рад, что ты наша…

В слово «наша» он вкладывал особый смысл.

Регина кивнула. Ваша, ваша, нет проблем. Операция прошла успешно. Рауль разговаривал с ней-сегодняшней, не пытаясь вернуться к давнему спору. Доктор ван Фрассен могла поздравить себя с победой. Правда, усиление личностно ориентированного страха, с помощью которого был вытеснен страх резонирующий, дало побочный эффект. Но тут уж ничего не поделаешь…

Рауль заискивал перед ней.

– Я знал. Рано или поздно ты должна была понять…

– Не волнуйся. Тебе вредно волноваться.

– Такие волнения на пользу. Ты в курсе, что его казнили?

– Кого?!

Страшные предположения ударили, как молотом. Казнен Тиран? Ерунда, Регина утром виделась с ним. Этот сам кого хочешь казнит… Еще один энергет погиб в Скорлупе? Они называют это казнью? Гадкая шуточка…

– Асана. Моего носильщика. Он сдался властям. Кейрин-хан приговорил его к отсечению головы. За покушение, и все такое. Я видел запись казни – ее прислали по гиперу. Красиво умер, сукин сын. Кричал, что за честь отчизны.

– Что, нельзя было как-то помешать?

– Чему? Казни?! – изумился Рауль.

– Ну да… Апелляция? Прошение?

– Все-таки ты врач. Тебе каждого жалко… Его обязательно надо было казнить. Публично. Чтобы запомнили: нас трогать нельзя. Чтоб до печенок достало. Нельзя трогать, ни при каких условиях. Хоть три раза за честь отчизны. Отчизна у них… Десять минут лету в поперечнике! Нельзя трогать, и конец разговору!

«Если, конечно, – мысленно добавила Регина, – ты не шах, и не Кейрин-хан.»

– Я, когда этот слепой ублюдок тебя похитил, – в голосе Рауля не прозвучало особого почтения к Хешируту IV, – чуть из штанов не выпрыгнул. Все связи поднял. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе никогда не простил. Как чувствовал, что ты будешь с нами. Знаешь, я в тебя чуть не влюбился! Тогда, на турнире… мальчишка, дурак…

Регина прислушалась. Нет, ничего. Просто воспоминание. Пожалуй, ложное – вряд ли он влюбился. Это психика заращивает язву. Достраивает ментальные «ткани», рубцует стыки. Педофил драный…

– Ты не подумай, я к тебе не клеюсь. Мы – взрослые люди…

Все-таки заискивает. Ладно, пусть. Если бы он не был так похож на Линду! Возраст усилил сходство. Семейные черты, только у Рауля – жестче, определенней. Регина повесилась бы, увидев заискивающую Линду. А с этим экспедитором – ничего, терпимо.

Надо встречаться с ним пореже. Во избежание.

– Это прорыв! Если у нас будет зонд, способный проникнуть в Скорлупу…

Зонд – это, значит, Артур.

– …если у нас будет толковый оператор зонда…

Оператор – это, значит, доктор ван Фрассен.

– Да мы горы свернем!

Регина кивала на ходу. Жарким днем ее пробивала зимняя, непайская дрожь, едва она восстанавливала в мозгу «надежду» Рауля Гоффера. Третью из цепочки «зверинец-безумие-надежда». Будущее, ради которого архитектор стал экспедитором. Перспективу, для которой и нож в печень – за счастье. Тук-тук, Скорлупа, отдай свою тайну! И Ойкумена свернет на новую дорогу, вознося Ларгитас не к звездам – над мириадами людей.

Нелюдей, в понимании Рауля.

Возможность превращать аккумуляторы энергетов в бесполезные железки. Это власть, безраздельная власть королей науки. Военная, экономическая, политическая – власть. Психологическая, если угодно. Вот он, ваш хваленый эволюционный путь развития! – раз, и выключили. Как муравья раздавили. Кто после такого не придет на поклон к Ларгитасу? Не падет ниц перед оплотом цивилизации? А кто не придет и не падет, того мы тоже выключим. Приступ эпилепсии, и нет брамайна. Синее лицо, и конец гематру. Конвульсии, и помпилианец утратил связь с рабами. Плазматор в сравнении с этим – детская игрушка. Нет прогресса, кроме научно-технического, и Ларгитас – вождь его…

Великая надежда.

«Насилие – инструмент,» – хором подсказали издалека Тераучи Оэ, старый сякконец, и Ричард Монтелье, знаменитый режиссер. Оба знали толк в инструментарии.

– Нет, я так рад, что ты наша…

– Мне пора, – сказала Регина. – Поправляйся.

Я ждала, что нас отправят на Шадруван со дня на день.

Даже в первые минуты, полные потрясения от «надежды», мне и в голову не пришло отказаться. Принять ограничения Тирана, забыть про Артура; запереться на Ларгитасе, ожидая, пока будущее само придет ко мне – или не придет никогда. Взрослый человек, я понимала, что заменима. С Артуром станет работать другой оператор. Значит, уж лучше это буду я. И потом, величие родины – не самая скверная перспектива. Глупо осуждать Рауля за его мечты. Подчеркиваю – мечты, а не факты. Наверняка в высших эшелонах сидят люди более компетентные, а главное, менее радикальные…