Читать онлайн «Мы из Бреста. Рейд выживших (СИ)». Страница 69

В полукилометре от аэродрома и станции "Березина" в Форштате размещался 314 дулаг, в которых по показанию немцев содержалось порядка 6 тыс. человек. Их охрану осуществляло две роты 221 охранной дивизии вермахта. Лагерь был огорожен двойным рядом колючей проволоки и сторожевыми вышками с прожекторами. Кроме того в укреплении "Фридрих Вильгельм" находился 131 дулаг, он же "Бергдулаг". Укрепление состояло из высоких крепостных стен, глубоких рвов, земляных и кирпичных огневых сооружений. Возле реки размещался пятиугольный земляной вал — люнет с казематами внутри. В тыльной части укрепления была устроена каменная стенка с двумя рядами бойниц и въездными воротами. Кроме люнета укрепление включало в себя два бастиона с башнями — редюитами, равелин, капониры и другие оборонительные постройки. Снаружи оно было окружено валом. В башне Оппермана размещался дулаг-1, южнее, к улице Парковой примыкал дулаг-2. При необходимости пространство вокруг укрепления затапливалось рекой Бобруйка. От города и крепости укрепление было отделено рекой Бобруйкой и железной дорогой. Несмотря на малочисленность охраны штурмовать данное укрепление без уничтожения гарнизона города было не разумно.

Еще два лагеря военнопленных находилось на территории самой Бобруйской крепости. В них содержалось около сорока тысяч военнопленных. Их охрану несло еще несколько рот той же 221 охранной дивизии. Крепость называли старшим братом Брестской крепости. И это действительно было так. Укрепления и казармы очень напоминали Брест, на каких мы тренировались до войны.

С рассветом началась зачистка города. Бой сразу же принял ожесточенный характер. Несмотря на то что в городе были расквартированы в основном тыловые и охранные части немцы сопротивлялись отчаянно, но мы лишив их тяжелого вооружения не оставили им шансов на победу. На нашей стороне было лучшее знание города и захваченная у врага артиллерия и танки. Тем не менее, бой за город шел весь день и обошелся дорогой ценой. Мы потеряли только убитыми более трехсот человек из числа бывших пленных из штурмового и штрафного батальонов. Самые тяжелые бои развернулись в крепости и Форштате. Где немцы, закрепившись на валах, отражали все попытки прорываться внутрь крепости. У обороняющихся было слишком много пулеметов и боеприпасов. Находившиеся в лагерях пленные нам помочь не смогли. Только с окончанием боев в городе и ликвидации очагов сопротивления на станции Березина, штабе 53 армейского корпуса, абверкоманды, казармах охранного и артиллерийского полков, полицейского батальона мы смогли перебросить силы для штурма крепости.

Крепость и Форштат взяли изнутри. Среди бывших курсантов нашелся местный житель, знавший о подземных ходах крепости. Оказывается, все укрепления крепости были связаны между собой подземными ходами, расположенными под нижними ярусами казематов. Он в свое время по ним немало налазился и вызвался быть проводником. Грех было не воспользоваться его предложением. Немцы знали о подземных ходах и охраняли выходы из подвалов, но это им не особо помогло. Охраны на все выходы им просто хватало, да и не все они знали. Парень провел штурмовой отряд непосредственно в штаб обороняющихся, расположенный в доме коменданта Крепости. Захватив центр и юго — восточную часть крепости, отряд продолжил наступление в сторону Слуцких ворот. Это послужило сигналом для остатков гарнизона к бегству в сторону Минских ворот, другого им выхода не оставалось. Здесь мы и успокоили.

Из Форштата немцы пытались прорваться к своим через аэродром, но были остановлены пулеметным и артиллерийским огнем блокирующей группы. Пришлось им отступать к мосту через Березину, но там их уже ждали десантники Левашова.

____________________________________

Командир IX армейского корпуса Герман Гейер вспоминал:

"24 июля пришли ошеломляющие известия: Мы будем подчинены 2–й танковой группе. Она находится в очень опасном положении, и мы должны немедленно ей помочь.

Итак: День отдыха был прерван тревогой. Дивизии двинулись в путь между 3 и 3.30. Я с утра вылетел в полевой штаб 2–й танковой группы, взяв с собой оперативную карту".

_________________________________

Немецкое командование пыталось оказать помощь своему гарнизону в Бобруйске и вернуть контроль над городом. Но сделать этого не удалось. Отступая наши войска, взорвали все мосты через Березину. Немцами было наведено 8 временных мостов, по которым шло снабжение войск на Рогачевском и Могилевском направлении. Захватив город, они приняли меры для восстановления железнодорожного моста. Недалеко от него возвели временный деревянный мост. Его охраняли пехотный взвод и зенитная батарея. С началом атаки на город мост захватили десантники. Один из батальонов 214 бригады переправился через реку и закрепился на восточном берегу, усилив свою оборону захваченными у врага зенитными орудиями. То же самое произошло и с остальными мостами. Прорваться в город посланные немецким командованием подкрепления через позиции десантников не смогли. Не смогли они это сделать и с юга. Кавалеристы 47 кав. дивизии прочно удерживал занятые позиции.

После разгрома немецких гарнизонов на станции "Татарка" и поселке "Ясень" 32 кав. дивизия продолжила наступление и к вечеру 24 июля очистила от оккупантов всю территорию от железной дороги до реки Березины. Полковник Бацкалевич ввел в бой части 43 кав. дивизии генерал — майора Синельникова. Переправившись через Березину, кавалеристы перерезали трассу Бобруйск- Могилев в районе Кировска и Столпище.

В Бобруйске кроме авиационной техники нами были захвачены большие запасы продовольствия, обмундирования, боеприпасов, вооружения, в том числе три десятка танков Т-26 БТ, Т-2 и Т-3, требующий ремонта бронепоезд. Пленных по устоявшейся традиции никто из- за колючей проволоки до прохождения фильтра не стали. Петрищев со своей командой вновь засел за разбор немецкой картотеки и формирования очередного "офицерского штрафбата".

Получив сообщение о взятии Бобруйска, командование Западного фронта потребовало от нас продолжить наступление на Рогачев и Жлобин. Не знаю, на что они там, в штабе, рассчитывали. Видимо думали, что мы настолько сильны и круты, что вот так спокойно, легким прогулочным шагом пройдемся через немецкие позиции к линии фронта и соединимся с нашими войсками, попутно окружив два немецких армейских корпуса. По — моему у них началось головокружение от успехов. Только вот мы тут все смотрели на все другими глазами.

Нам непомерно долго везло. Повезло с тем то, что на первоначальном этапе немецкое командование не считало действия моего отряда чем- то сверхестейственным. Были и большие по численности и вооружению отряды окруженцев, что шли по немецким тылам и отбивали поселки и местечки, входили на окраины Минска и других городов. Но они не были настолько наглы и не имели столько тяжелого вооружения как мы и их уничтожали или рассеивали охранные и полицейские части. Мы тоже с ними встречались, но были более подготовленными, чем они и давили части охраны тыла огнем и металлом, стараясь разбивать их из засад и по отдельности. Но всему хорошему приходит конец. Теперь вместо тыловых и охранных частей перед нами стоял совсем другой враг. Ударные и полевые части вермахта, обученные и закаленные в боях, опьяненные своими успехами и уверенные в своей непобедимости. Мы к боям с ними пока были не готовы. Кавалерийские дивизии отправились в рейд без танковых полков и тяжелого вооружения, что делало их более слабыми при встрече с пехотными частями противника. Что мой отряд, что десантники, что кавалеристы в бою за город и его окрестности понесли значительные потери, их требовалось восполнить. Пополниться мы могли только за счет бывших пленных. Что сразу сделать было не реально. Требовалось хотя бы двое- трое суток более или менее спокойного времени для приведения людей в чувство, проведении фильтра, эвакуации раненых и больных. Захват Бобруйска, Кировска и Осипович был лебединой песней нашей Бобруйской группы. Базировавшаяся в Слуцке группа войск нам ничем помочь не могла. В районе Ляховичей немцы, получив подкрепления, активизировались, прорвали оборону, бой шел на окраинах города. Все имеющиеся резервы Константинову пришлось бросать туда. Аналогичное положение сложилось и у нас в районе Осиповичей, усилился напор и на части 47 кав. дивизии комбрига Кузьмина.

Свои доводы о невозможности продолжить наступление мы сообщили в штаб фронта. Но там их не восприняли и лишь подтвердили необходимость удара на Рогачев.

В связи с этим ночью в здании бывшего штаба 47 армейского корпуса состоялось совещание старшего командного состава Бобруйской группировки войск. На нем присутствовали все три командира кав. дивизий (генерал — майор, комбриг и полковник), командиры 214 десантной бригады (полковник Левашов) и боевой группы 121 дивизии (полковник Ложкин), ну и мы с Николаем Козловым. Я как командир ударного отряда НКВД (численностью в мотобригаду) и комендант Бобруйска, а Николай как мой заместитель и командир бронегруппы.