Читать онлайн «Однажды в Октябре». Страница 66

— Ну и голова у тебя, Яков, — восхитился Троцкий, — ты, именно ты должен стать вождем в этой дикой стране. Ну, и мне, конечно, найдешь подходящую должность.

Свердлов улыбнулся похвалам Лейбы. Толковый человек, только опасный. Такой не остановится и подсидит тебя, не успеешь и глазом моргнуть. Надо за ним приглядывать, а когда надобность в нем отпадет, тогда…

Что ж поделаешь, — подумал про себя Свердлов, — у настоящего вождя нет привязанностей. Он велик и одинок, словно горная вершина. Яков гордо вскинул подбородок, и, подражая Бонапарту, заложил руку за отворот своей кожаной куртки…

Стоя на корпусе БМП рядом с командирами рот десантных кораблей, Дзержинский, уже одетый в знакомую всем шинель, фуражку и маузер, обозревал сверху собравшихся. Их было более трех сотен. Именно от этих людей сейчас зависело, удастся ли провокация Свердлова и Троцкого, или нет. Большинство из них родом с юга России, а значит — среди них обязательно должны быть потомки казаков, у которых от фамилий Свердлов и Троцкий шерсть на загривке должна вставать дыбом. Первое — надо чтобы они согласились участвовать в этой операции, и второе, чтобы сумели найти общий язык со своими прадедами. Набрав в грудь воздуха, Феликс Эдмундович поднял руку и сказал, — Здравствуйте товарищи!

— Здравия желаем, товарищ Дзержинский! — слитно проревели в ответ морпехи-попаданцы.

Дзержинский, смеясь, потряс головой, — Спасибо, товарищи, — ответил он, — совсем оглушили. Потом Железный Феликс обвел взглядом собравшихся и продолжил, — Товарищи, мы собрали вас здесь для того чтобы попросить вашей помощи в одном очень важном и щекотливом деле.

Дело в том, что в в настоящий момент в Петрограде расквартированы три донский казачьих полка — 1-й, 4-й и 14-й — всего около трех тысяч сабель. Нам стало известно, что иностранные разведки и затесавшиеся в ряды большевиков авантюристы Свердлов и Троцкий задумали втемную использовать казаков для свержения правительства товарища Сталина и установления своей диктатуры. Среди вас наверняка есть потомки людей, в свое время переживших задуманное Свердловым и Троцким разказачивание. Сейчас гешефтмахеры от революции решили обмануть казаков, сообщив им что на самом деле правительство Сталина за продолжение войны, а сами казаки будут направлены на фронт под германские пулеметы.

Нам нужны добровольцы, которые пошли бы к своим прадедам и разъяснили им, что это абсолютнейшая чушь. Во-первых, на заседании Совнаркома мы единогласно приняли Декрет о Мире, а, во-вторых, никого под пулеметы мы посылать не будем. Кончилось то время, когда солдат был кем-то вроде бессловесной скотины, а царские генералы знали только один прием — послать в атаку побольше народа — авось кто и добежит до германских окопов. Даже если немцы в ближайшее время не решатся пойти с нами на переговоры о мире, и нам придется поторопить их, освободив Ригу, то освобождать мы ее будем по новому методу огнем и броней, а не как раньше — солдатскими жизнями. Ну, не мне вам это объяснять, вы все лучше меня знаете…

Товарищи бойцы и офицеры, для такой сложной и ответственной задачи, как разъяснительная работа среди казаков, нам нужны только добровольцы. И помните, если вам не удастся их убедить, то вам, возможно, придется убивать своих собственных прадедов при подавлении абсолютно бессмысленного и никому не нужного мятежа. Все, товарищи, решайтесь!

Дзержинский замолчал, а на его место поднялся Тамбовцев. Он не стал витийствовать, а просто показал морпехам стопку распечатанных на принтере листков с Циркулярной инструкцией Оргбюро ЦК от 24 декабря 1919 года за подписью Свердлова. В ней говорилось: «…признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью».

— Вот, товарищи, покажите этот документ сомневающимся. Именно такие планы искоренения казаков, как социальной группы. Да вы и сами можете рассказать многое, что слышали от своих родных и близких о тех страшных временах. Нельзя допустить их повторения.

Среди морских пехотинцев и моряков началось движение. К бэтэру, ставшему импровизированной трибуной, один за другим выходили люди. Это их предки столетиями защищали Россию на дальних кавказских и причерноморских рубежах. Сейчас им предстояло вернуть еще один долг своим прадедам, избавив многих от участи, которая возможно была для них хуже смерти.

Еще полчаса спустя, из ворот Путиловского, в сторону казачьих казарм на Обводном, выехали три БМП-3, облепленных бойцами в полном боевом снаряжении…

Стучат по стыкам колеса, плещется в большом медном чайнике кипяток. В теплушке, под потолком, тускло светит аккумуляторная лампочка, на нарах, застеленных невиданной здесь пенкой, сидят и лежат спецназовцы. Кто дремлет, кто не торопясь курит и разговаривает, а дежурная смена находится у дверей при оружии и в полной боевой готовности. Полковник Бережной и генерал Бонч-Бруевич сидят у приоткрытого багрового зева буржуйки, и ведут свой неспешный разговор. Обсуждается извечный на Руси вопрос — кто виноват, и что делать. Сейчас разговор крутился вокруг первой половины ХХ века, ставшей для России воистину дорогой на Голгофу. Генерала интересовало то, как увести страну с этого пути, и какова при этом должна быть роль армии.

— Поймите, Михаил Дмитриевич, — полковник Бережной задумчиво ворошил кочергой раскаленные угли в буржуйке, — Армия, она ведь не сама по себе, она тоже плоть от плоти, и кровь от крови народа во всех его проявлениях. И наш сегодняшний главный фигурант, генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов, человек, между нами говоря, весьма недалекий, тоже оказался на белом коне лишь потому, что кроме своей несомненной храбрости больше ничего за душой не имеет. Ему в сражении не фронтом, не армией, а только полком на расстоянии прямой видимости возможно командовать, и никак иначе. А его главковерхом делают после Брусилова…

Как я уже говорил, он храбр. В нашей истории, уже в Гражданскую, он самолично в пехотной цепи ходил, пулям не кланяясь. А потому генерал Корнилов был уважаем и любим офицерами, которые сами также были храбры и беспомощны как дети в политических вопросах. Как объяснить этим офицерам, что произошедшая в октябре семнадцатого революция — это не гибель, а обновление России. Нам бы только суметь избавиться от таких личностей, как Троцкий и ему подобных, и ничего враждебного большинству представителей российского офицерского корпуса в большевиках не останется. Господа корниловцы жаждут восстановления порядка, но сами не ведают, что они имею в виду под этим словом.

В безвозвратное прошлое отошел тот мир, в котором господа генералы под угрозой жизни близких государя-императора заставили его подписать отречение. С этого самого времени тот порядок приказал долго жить, и начался период распада власти. «Одна из целей этой войны достигнута», — узнав об отречении русского императора, сказал в парламенте премьер-министр Британии Ллойд Джордж. Французские власти также испытывали по поводу февральской революции ничем не скрываемую радость.

И к эдаким-то союзникам и собирается обратиться за помощью генерал Корнилов. Весь их интерес к нему — это разжигание и затягивание Гражданской войны. Пусть русские как можно дольше, и как можно больше убивают друг друга. Пусть льется кровь, пусть нация расколется на два непримиримых лагеря, и еще много лет соотечественники будут стрелять друг в друга из-за угла.

Бонч-Бруевич зябко поежился под своей генеральской шинелью, — Страшные вы вещи говорите, Вячеслав Николаевич, — задумчиво сказал он, — Но, знаете, я вам верю. Государь на этой войне совершил две главных ошибки, после которых русскую армию было уже невозможно спасти…

— Господин генерал, — сказал один из спецназовцев, слушавших разговор с верхнего яруса деревянных нар, — извините, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но мне хотелось бы узнать — первая ошибка заключалась в том, что он в эту войну вообще ввязался?

— Совершенно верно, молодой человек, — кивнул Бонч-Бруевич, — мы, офицеры Главного штаба, совершенно ясно понимали, что эта война абсолютно не нужна России. Хотя австрийцы и турки давно были нашими потенциальными противниками, но нашим главным врагом были назначены немцы, делить с которыми нам было решительно нечего.