Читать онлайн «Время жить. Пенталогия (СИ)». Страница 124

— Гас, это я. Срочно отправляй людей на биржу. Пусть они быстро, но тихо, не привлекая внимания, начинают скупать акции строительных компаний и сталелитейных заводов… Да, в Гордане скоро начнется очень много больших строек…

Закончив инструктаж, банкир спрятал телефон обратно в чемоданчик и удовлетворенно улыбнулся. Что бы там не думал президент Кирстен, а в этом мире все всегда решали, решают и будут решать деньги.

Родная планета встретила Боорка не слишком приветливо. На столичном космодроме было жарко и душно. Раскаленный воздух медленно тек над такими же раскаленными плитами покрытия и пах дымом и пылью.

После стерильной атмосферы космического корабля каждая планета поначалу чем-то пахла. На Киилинарэ это был чуть тяжеловатый запах болота и гниющей зелени, дома всегда чувствовался привкус дыма и пыли, а на Филлине, на месте второй посадки… Там ветер пах незнакомыми травами. Чуть-чуть пряный, еле различимый запах, аромат планеты, еще не загаженной цивилизацией.

— Дымком потянуло, значит, дома, — произнес из-за спины Боорка старший офицер второго ранга Наори. Ему, может быть, тоже вспомнилась Филлина.

Наори, Боорк и еще трое офицеров — все пилоты — были отозваны с Филлины по распоряжению управления кадров космофлота. Позади у них лежал долгий путь в крошечной каютке курьерского корабля и пересадка на Оиси — ближнем из двух спутников Метрополии, впереди — новое назначение.

В отзыве из Действующей группы флота не было ничего удивительного. Космофлот уже давно испытывал дефицит штурманско-пилотского состава и решал эту проблему методом затыкания дыр, постоянно перебрасывая офицеров с военно-транспортных кораблей на крейсера, а с крейсеров — обратно на транспорты, и с кораблей, становящихся на ремонт или профилактику, — на корабли, заканчивающие ремонт или профилактику.

Это была временная, сугубо временная мера, но вопрос с расширением набора в пилотские школы Космофлота находился в состоянии утрясания уже больше дюжины лет, а договориться с министерством транспорта, курирующим гражданский космофлот, о временном призыве специалистов так и не удалось. Нет, министерство транспорта прямо не препятствовало своим пилотам переходить на военную службу в качестве вольнонаемных специалистов. Но стаж такому добровольцу не засчитывался, и по возвращению обратно в гражданский флот (а переходу в кадровый состав мешали уже космофлотовские правила) он терял право на надбавку за выслугу лет, повышенную пенсию и другие привилегии.

Так или иначе, в управлении кадров Космофлота перемещениями занимался уже целый отдел, расширяющийся с каждым годом. Наори как-то на полном серьезе утверждал, что именно его кипучая деятельность и является главной причиной нехватки пилотского состава, так как в любой момент времени каждый девятый, а то и каждый восьмой пилот Военного Космофлота находится в поездке то ли со старого места работы в управление кадров, то ли из управления кадров на новое место работы. Это вполне походило на правду, поскольку дорога в один конец, в лучшем случае, занимала больше дюжины дней, но обсуждать эту тему с Наори никто не решился. Поговаривали, что он связан со спецотделом.

Пятеро офицеров немного задержались и покинули борт челночного корабля, совершающего рейсы между Метрополией и Оиси, в числе последних. Длинный электробус, похожий на сороконожку, уже стоял с призывно открытыми дверцами, но пассажиры не торопились.

Шаттл приземлился невдалеке от посадочных площадок Военного Космофлота, и зрелище было впечатляющее: над сторожевыми вышками, башенками маяков и приземистыми зданиями складов и космодромных служб возвышался, попирая землю чудовищными опорами величиной с башню, километровый диск высотой с двадцатиэтажный дом. Это был суперфлагман «Великая Империя» — самый огромный, самый могучий и вообще самый-самый корабль Военного Космофлота.

«Великая Империя» была великой во всех отношениях. Этот корабль был создан по личному распоряжению и под личным контролем одного из прежних Председателей Совета Пятнадцати. Строился он пятнадцать лет, и в конце концов его стоимость превзошла стоимость целой эскадры. Ежегодная эксплуатация суперфлагмана обходилась в сумму, равную затратам на строительство корабля второго класса.

Зато это был корабль непревзойденной силы и мощи. Его вооружение составляли сто сорок четыре мощнейших ракеты «космос — планета» и несколько сотен противокорабельных и противоспутниковых ракет. В ангарах «Великой Империи» находились восемнадцать космических истребителей, тридцать шесть девяток «Молний», четыре дюжины «Драконов» и около трехсот танков различных типов, включая сверхмощные «Титаны». Оберегали корабль несколько независимых друг от друга защитных систем и наконец, его экипаж насчитывал более двух тысяч квалифицированных специалистов.

Одно только было плохо: во всей Империи насчитывалось всего шесть баз, способных принять и обслужить суперфлагман, да и то ценой необычайного напряжения сил. К тому же, «Великая Империя» вступила уже в седьмую дюжину лет своей жизни, и в ней постоянно что-то выходило из строя. Сил на капитальный ремонт при этом не хватало, и гигантский корабль большую часть времени где-то чинился по мелочам, успев стать величайшей головной болью для всех технических служб Космофлота.

В тени «Великой Империи» совсем небольшим казался «Луч», хотя на самом деле по своим размерам он превосходил корабль класса «Лидер». «Луч» был кораблем класса «Дальний разведчик», которых в Империи было всего два (третий корабль этого класса, «Полюс», пропал без вести почти три дюжины лет тому назад). Они обладали повышенной автономностью и несли массу специализированной техники для изучения планет, однако большей частью, подобно «Великой Империи», находились на приколе.

Уже много лет Дальняя разведка была причиной нескончаемых свар между Министерством колоний и Военным Космофлотом. Сами корабли обслуживали космофлотовские экипажи, но управление дальней разведки находилось в ведении Министерства. Двойное подчинение постоянно мешало делу, но ввести единоначалие вечно что-то мешало. В последнее время дело вроде бы начало складываться в пользу Космофлота, но после того, как верховный командующий Гдоод во всеуслышание назвал разведку дорогостоящей игрушкой, все застопорилось.

То, что «Луч» и его собрат «Странник» время от времени совершали экспедиции, было личной заслугой нынешнего командира отряда разведчиков, генерала третьей величины, неисправимого романтика и энтузиаста, обладавшего огромной пробивной силой. Из своих нечастых полетов разведчики привозили огромное количество всяческой информации, которая большей частью оседала в архивах Министерства колоний, а также различные инопланетные диковины, идущие, в основном, на сувениры и подношения начальству, от которого зависело выделение фондов на новые экспедиции.

Окна в салоне не открывались, наверное, никогда, внутри было очень душно, и Боорк с нетерпением следил, как вырастает в белесом небе над длинным фасадом пассажирского терминала космопорта огромная ярко-оранжевая надпись: «Радуйся, о путник космических дорог! Ты вступил на древнюю землю Великой Империи». Как стало модным в последнее время, надпись была выполнена буквами старинных очертаний и на архаичном языке с многоэтажными окончаниями, сохранившимися разве что в лексиконе Императорских указов.

Для большинства пассажиров древняя земля Великой Империи начиналась с решетчатой загородки, никак не прикрытой от палящего солнца, где им надо было ожидать, пока привезут с челнока багаж. По собственному опыту Боорк знал, что ждать им придется не меньше часа.

Сам же Боорк, как и его попутчики, на космодроме не задержался. Будучи бывалыми путешественниками, все пятеро оставили большую часть багажа в камере хранения на Оиси и прибыли в Столицу налегке.

Город находился на расстоянии примерно пятидесяти километров от космодрома, и преодолеть эту дистанцию можно было тремя способами: на антигравитационном катере, на электромобиле или же на экспрессе — монорельсовом скоростном поезде, игравшем в Столице роль основного городского транспорта. Не совещаясь и не сговариваясь, офицеры двинулись к станции экспресса. К сожалению, деньги надо было строго экономить. Размер командировочных, которые им выплатили на Филлине, не менялся уже, наверное, несколько дюжин лет, несмотря на заметно возросшие в последнее время цены и тарифы.

Вагон экспресса был битком набит, но зато в нем работала вентиляция, и ехать было почти приятно. По обеим сторонам полотна тянулись сверкающие на солнце крыши теплиц и низкие корпуса белковосинтезирующих заводов. Изредка поблескивала вода в правильных прямоугольниках прудов гидроферм.