Читать онлайн «Мы из Бреста. Рейд выживших». Страница 70

Оборона села и станции Тарасовым строилась правильно. Им были прикрыты все танкоопасные направления, а также дефиле между болотами и железной дорогой. Имеющиеся силы лейтенант равномерно разделил на три части. Выдвинув легкие танки вперед, средние оставил в качестве резерва и ударной силы при обороне самой станции. У железной дороги между болотами были размещены три пушечных «Т-26» и взвод противотанкистов, они прикрыли направление со стороны железнодорожной станции Верхи. Еще один взвод легких танков и взвод противотанкистов обороняли станцию на дороге со стороны поселка Верхи. Примерно так же были распределены силы и стрелковой роты. Непосредственно на станции вместе со средними танками остались стрелковый взвод и две сорокапятки. Дальше был бой. Из рассказов бойцов, жителей, уточнений детей, что видели, как всегда, больше всех, получалась такая картина.

«Сам бой, в котором погибли танкисты, был недолгим. Наши танки приехали с утра, а пожгли их уже после обеда. Наших танков было три больших и семь маленьких. Я модели всех танков и самолетов знаю. Их в журнале печатали».

«…Подъехали они к рощице утром. Очень спешили, начав сразу выбирать себе позиции. Трехбашенные спрятали возле сараев и бараков, а легкие танки маскировали срубленными деревьями. Пехота копала траншеи в роще и у дороги. Здесь ведь железная и автомобильная дороги проходят на Осиповичи, вот ее и охраняли танкисты».

«…Один «Т-26» с несколькими пехотинцами выдвинулся вперед и встал совсем близко от железной дороги, чтобы дать знать, когда появятся немцы. Мимо него никак нельзя было проехать. Там дорога краем болота идет. Его немцы первым сразу и сожгли».

«Вообще все они понимали, что из боя живыми не вернутся, еще когда свои позиции оборудовали, танкисты нам все свои запасы раздали, что у них было: хлеб, тушенка, галеты. Лейтенант плитку шоколада подарил, у него в бою потом ноги оторвало. А как раздали все, стали гнать: “Уходите, пацаны, нельзя здесь вам больше! Бегом отсюда!!!”»

«Я домой не пошел, дома никого не было. Вот в кустах и остался. Галеты грыз, которые мне бойцы подарили. Неожиданно все пришло в движение. Как-то вдруг выстрелил маленький танк, который стоял вдалеке, рядом с дорогой. Потом еще, еще и еще. Танк у дороги громыхнул из своей пушки еще несколько раз. Из люка показался командир и замахал красным флажком куда-то вперед. В этот момент танк взорвался. Взрыв был такой силы, что машину буквально разнесло на куски. В одну сторону отлетела башенка, в другую ствол, куски брони. Голову и туловище лейтенанта из этого танка отбросило к деревьям. В том направлении, куда махал красным флажком наш командир, стала видна немецкая колонна. Пяток больших танков, несколько бронемашин, грузовики и мотоциклы. Несколько танков и грузовиков дымились, перегородив дорогу между болотами. Взорванная машина сумела достать фашистов».

«…Со станции заговорили наши танки, противотанковые пушки и пулеметы пехоты в роще, у края болот и у железнодорожной насыпи. Они по колонне били, там немцы из машин повыскакивали. Вся роща вмиг окуталась пороховым дымом и звуками выстрелов. Было уже не видно, куда стреляют наши, не видно немецкой техники. Немцы стали отвечать. Взрывы снарядов, которые летели в танкистов и пехотинцев, заставляли вжиматься в землю. Земля под нами буквально дрожала от этих взрывов. В нашу сторону летели комья земли и осколки. Очень болела голова, и мозги буквально шевелились от всех этих выстрелов и разрывов».

«Немцы, взобравшись на железнодорожное полотно и сдвинув с дороги подбитые танки, пошли в атаку. На помощь сражающимся у железной дороги со станции пришел трехбашенный танк. Танки постоянно перемещались, маневрировали, меняя позицию, вели огонь по врагу. Недалеко от нашего укрытия вражеский снаряд попал в «Т-28». Танк сразу густо задымил, дернулся вперед и замер. Из него никто не выходил. Прогремел страшный взрыв. Все три башни, поднявшись в воздух с языками пламени на несколько метров, отлетели в сторону от корпуса. Следом немецкие снаряды накрыли и оставшиеся два наших легких танка. Один из них загорелся, и из него пытались выбраться танкисты. Комбинезоны на них горели, и огненные фигуры пытались помочь друг другу сбить пламя. Так и сгорели вместе, упав яркими кострами рядом со своим танком. А потом немцы выбили пушки, что были в роще, и они замолчали. Только наша пехота стреляла по немецкой пехоте, что пытались атаковать их, обходя подбитые машины и танки по железнодорожной насыпи и у болота. Со стороны Верхов тоже был бой. Там дым от сгоревших машин поднимался вверх».

«…Четыре немецких танка и пехота смогли прорвать наши позиции и двинулись по полю к станции. Но бой на позициях все еще шел, стреляли пулеметы и винтовки, иногда бухала пушка. Правда, часть наших пехотинцев скрылась в лесу. Навстречу немцам со станции выдвинулись – большой трехбашенный и маленький двухбашенный танк, а оставшийся на станции трехбашенный танк и две пушки по немцам стреляли». Они и остановили врага.

«Шедший первым «Т-28» успел подбить два танка гитлеровцев, когда в него попали, и он задымился. Пулеметный «Т-26» пытался прикрыть своего товарища, но противотанковые орудия в пехотной цепи немцев его подбили. Оставшиеся немецкие танки, выдвинувшись вперед, занялись орудиями, что били со станции. Одно орудие они подавили, а второе все продолжало бить и бить, как заведенное. Несмотря на то что оба наших танка горели, экипажи в них продолжали сражаться. Они подбили еще один немецкий танк, а огонь из пулеметных башен уложил много немцев. Вдруг с тех позиций, откуда прорвались немцы, появился наш пушечный «Т-26», который вступил в бой с оставшимся у немцев танком и несколькими выстрелами подбил его. Гусеницу сбил. Немцы из своего танка пытались выбраться, но из горящего «Т-28» их из пулеметов побили. Немецкие пехотинцы, оставшись без танкового прикрытия, под огнем танковых пулеметов стали отступать, а «Т-26» их подгонял своими снарядами и пулеметным огнем. Из «Т-28» вылезли несколько танкистов и, погасив огонь, занялись ремонтом машины. По ним немцы стреляли, а они тушили и смогли завести свой танк. Танк, что был на станции, так там и оставался, двигаясь по улице станции и не выходя на поле боя, стрелял по немцам из-за укрытий.

Вскоре со стороны поселка Верхи вновь появились немецкие танки и броневики. Танк, что раньше горел, и «Т-26» пошли им навстречу. «Т-26» подбили, сбив гусеницу, но он продолжал стрелять из пушки, подбил бронемашину, пока не взорвался. А «Т-28» снова загорелся, но, не останавливаясь, танк двинулся на врага и протаранил несколько немецких бронемашин и танк. Пара немецких танков его в упор расстреляли».

«Последний наш танк со станции долго сдерживал немцев. Несколько немецких танков, обойдя подбитые машины, пытались снова прорваться к поселку, но наша машина не давала им приблизиться. Своим огнем она смогла подбить два танка и бронемашину. Немецкая пехота под пулеметным огнем наших бойцов из станционных построек продолжала атаку уже без поддержки своих бронемашин».

«Тут на дороге со стороны Осиповичей развернулось несколько грузовиков и из них по наступающим гансам стали стрелять минометы. А потом загромыхал своими орудиями и пулеметами подошедший из Осиповичей бронепоезд. Хорошо наши стреляли, много немцев побили, не дали им ворваться на станцию. Танкисты тоже ударили по вражеской пехоте и артиллеристам врага из всех своих огневых точек. Экипажу удалось подбить орудие и немцы побежали, бросая своих раненых. Танкисты их преследовали, но, не доходя до оставленных нашей пехотой позиций, остановился из-за поврежденной гусеницы».

«Два танка, что у дороги на Верхи стояли, сломанными были. У одного башня не крутилась и пушка разорванная была. А у второго двигатель сломан был и гусеницы сорванные. Экипаж из танка в лесу укрылся и из пулемета по немцам бил. Немецкие пехотинцы их окружили и гранатами закидали».

Не смогли немцы прорваться на станцию и вдоль железной дороги. Находившаяся там под огнем врага пехота не отступила и держала оборону до конца. В живых осталось всего несколько человек, в том числе и политрук роты.

Поле боя осталось за нами. На нем остались два десятка сожженных и подбитых боевых машин. Немцы, встретив ожесточенное сопротивление, потеряв танки и людей, отошли в сторону станции Верхи. Часть танков, как наших, так и немецких, удастся отремонтировать. Но четыре пушечных и один пулеметный «Т-26», два – «Т-28» и их экипажи утрачены окончательно. По большому счету от роты остался только экипаж Тарасова. Лейтенант выполнил поставленную задачу – не допустить врага к станции. Гитлеровцы были остановлены и отброшены на исходные позиции. За что тут парня ставить к стенке, Николай не находил. Как не находил ответа на вопрос, почему пехотинцы требовали его смерти? На ум приходил только один ответ: смертью лейтенанта Тарасова штрафники хотели прикрыть свою трусость! Ведь это они бросили свои позиции и сбежали в лес! Такую же позицию по данному вопросу занял и Алексеев. Так что никакого наказания Тарасову не будет. Он останется ротным. Битую технику, что в районе станции, сможем отремонтировать, ему в роту и пойдет, как и танкисты, что капитан привел. Собранные материалы нужно будет сохранить и в штаб батальона для сохранности отдать. Пригодятся, вдруг кому не понравится решение. Со штрафниками из числа пехотинцев за оставление занимаемых позиций и трусость придется разобраться в соответствии с требованиями закона. А с политруком нужно отдельно побеседовать, чтобы не оскорблял парня лишними подозрениями. Жаль, что командир далеко, у него это лучше получилось бы, ну да ничего, и сами сможем разъяснить политику партии. Алексеев мужик вроде нормальный, грамотный, для должности начштаба бронегруппы вполне подойдет. Командир давно уже требовал подобрать на эту должность стоящего командира, а то все самому приходится делать. Своих знаний для руководства бронегруппой не хватает, командира постоянно приходится отвлекать своими проблемами, а их все больше с каждым днем. Да и командир не всегда рядом. Как же было хорошо, когда командовал только своим экипажем. За тебя думали и ставили задачи, оставалось только подчиняться и выполнять приказы. Теперь приходится все чаще принимать решения самому и отдавать приказы другим. Никогда не думал, что придется командовать такой массой людей и техники. Три танковые роты (с Тарасовской было четыре), зенитный самоходный дивизион, противотанковый дивизион, ремонтная рота, автотранспортная рота, рота тыла, разведывательный и комендантский взводы, взвод связи. Вон сколько всего, и ко всему этому еще приданный стрелковый батальон штрафников. А меня, кроме командира и старшего лейтенанта Максимова, никто и не учил, как со всем этим управляться. Хорошо еще, что командиры подразделений все понимают и помогают как могут, а то бы совсем кирдык. Им и самим тяжело приходится, знаний и опыта не хватает. Большинство парней только военное училище окончили, опыта командования мало, всего в нескольких в боях участвовали. Так что срочно нужен человек, который будет помогать в руководстве столь обширным хозяйством, и Алексеев, наверное, лучшая из известных кандидатур.