Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономичские циклы». Страница 243

195

См., например, юридическую трактовку причины договоров в кн.: Jean Dabin, La teoría de la causa.

Для Антонио Гуллона «приравнивание иррегулярной поклажи к mutuum — все тот же трюк, который противоречит истинной воле сторон. Вкладчик денег, к примеру, не намерен предоставлять хранителю заем. Он, в точности как при простой поклаже, желает безопасного хранения имущества так, чтобы оно всегда было доступно. Посредством иррегулярной поклажи эта цель достигается легче, чем посредством простой, потому что при простой поклаже поклажедатель несет риск потерять поклажу в случае обстоятельств неодолимой силы, и убытки в этом случае ложатся именно на него, а не на хранителя. Между тем при иррегулярной поклаже хранитель является должником, обязанным возвратить тип имущества, который никогда не утрачивается» (курсив мой. — У. де С.). Цит. по: José Luis Lacruz Berdejo, Elementos de derecho civil, 3rd ed. (Barcelona: José María Bosch, 1995), vol. 2, p. 270.

В австрийской экономической школе, основанной Карлом Менгером, эта субъективистская концепция лежит в основе логики действия, на которой построены все экономические теории. По этой теме см. статью: «Genesis, esencia у evolucion de la Escuela Austríaca de Economia,» en Huerta de Soto, Estudios de economía política, pp. 17–55.

Вслед за Луисом де Молиной и Хуаном де Луго Франсиско Вельда полагает, что разрешил это противоречие, поспешно и поверхностно сказав, что «каждый из этих двоих имеет абсолютное право рассматривать такую операцию под тем углом, который ему ближе». Однако Вельда не понимает, что здесь кроется существенное различие и противоречие между причинами, побуждающими стороны к заключению договора, и что проблема состоит не в том, что каждая сторона рассматривает договор под своим углом зрения, а в том, что достижение цели, или реализация побудительного мотива ко вступлению в договор, одной стороны (инвестирование банкиром средств) не допускает успешного достижения цели, или реализации побудительного мотива ко вступлению в договор, другой стороны (хранение, обеспечение сохранности и постоянная доступность денег). См.: Belda, S. J., «Ética de la creación de créditos según la doctrina de Molina, Lesio y Lugo,» pp. 64, 87. См. также: Oscáriz Marco, El contrato de deposito: estudio de la obligación de guarda, nota 83, p. 48.

Тот факт, что вкладчики иногда получают проценты, никоим образом не умаляет существенной цели вклада (хранение денег). Ввиду заманчивости процента ни о чем неподозревающий вкладчик примет такое предложение, если он по-прежнему доверяет банкиру. Однако в случае истинного вклада вкладчик заключит договор и в том случае, если он не получит никаких процентов и даже должен будет заплатить за хранение. Выплата вкладчику процентов не меняет природы этого договора, а лишь указывает на то, что банкиры используют помещенные у них деньги ненадлежащим образом.

Знаменательно, что единственная экономико-теоретическая ссылка, которую Гарригес приводит в своей книге Contratos bancarios, — это «Трактат о деньгах» Кейнса, который явным образом упоминается по крайней мере дважды в основном тексте (на с. 357 и 358) и дважды в примечаниях (прим. 1 и 11 соответственно на с. 352 и 357). При такой теоретической основе неудивительна явная путаница в анализе иррегулярной поклажи, проведенном Гарригесом. Создается впечатление, что замечательное юридическое чутье указывает ему верное направление, а прочитанные им экономические трактаты уводят в другую сторону.

Garrigues, Contratos bancarios, p. 367 (курсив мой. — У. де С.). Удивительно, что Гарригес не осознал, что на языке экономической теории двойная доступность означает, что «можно создать фиктивное предложение товаров, т. е. вызвать у людей веру, что запас существует, тогда как в действительности его нет». См.: Джевонс У. С. Деньги и механизм обмена. Челябинск: Социум, 2006. С. 107. То, что публику убеждают в существовании фиктивного запаса заменимых товаров, категорически доказывает незаконность всех иррегулярных поклаж (т. е. поклаж заменимых товаров), в которых дозволяется частичный (т. е. ниже 100 %) коэффициент резервирования.

Гарригес, демонстрируя присущий ему дар выразительности, заключает, что в таком договоре «банкир рассчитывает на эти деньги, как если бы они были его, а клиент рассчитывает на эти деньги, хотя они и не у него». Разрешить этот кажущийся парадокс очень просто, потому что, хотя клиент и прекратил владеть деньгами, он сохраняет право требовать постоянного хранения и обеспечения сохранности банкиром tantundem, т. е. 100 %-ного коэффициента резервирования, согласно существенной, онтологической правовой природе договора денежной иррегулярной поклажи, которую мы рассмотрели в главе 1. См.: Garrigues, Contratos bancarios, p. 368.

Garrigues, Contratos bancarios, nota 31 al pie de las p. 367–368.

Coppa-Zuccari, II deposito irregolare, p. 132.

См.: Hernández-Tejero Jorge, Lecciones de derecho romano, p. 107–108. Эрнандес-Техеро Хорхе сам предлагает пример, который абсолютно подходит к рассматриваемому нами случаю: «Если одно лицо доверяет другому вещь на хранение, а лицо, получившее вещь, полагает, что сделка представляет собой mutuum (заем), то не существует ни хранения, ни mutuum».

Кроме того, совершенно очевидно, что разрешение или уполномочивание использовать товары не может презюмироваться, а должно доказываться для каждого случая. Возможность такого доказательства представляется маловероятной для большинства договоров на вклады до востребования, заключаемых физическими лицами.

О договорах пари см.: Albaladejo, Derecho civil II, Derecho de obligaciones, vol. 1: La obligación y el contrato en general, p. 350–352. Важно подчеркнуть тот факт, что азартная природа договора денежной иррегулярной поклажи с частичным резервированием и при выполнении закона больших чисел (что на деле невозможно) является вторичной относительно других возражений, которые мы выдвинули против такого договора.

Массовая реакция аргентинских граждан на банковский кризис 2001 г. и последующее блокирование всех их вкладов до востребования (известная как corrálito) служат превосходной эмпирической иллюстрацией истинной цели обеспечения сохранности в договоре банковского вклада и невозможности банковского дела на основе частичного резервирования (без кредитора последней инстанции).