Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономичские циклы». Страница 171

Отметим, что нынешние защитники свободной банковской деятельности с частичным резервированием ошибочно полагают — отчасти по причине недостаточного знакомства с юридической стороной проблемы, — будто требование 100 %-ного резервирования является несправедливым административным ограничением индивидуальной свободы. Но, как было показано в первых трех главах книги, ничто не может быть дальше от истины. Эти теоретики не понимают, что правило 100 %-ного резервирования не имеет отношения к систематическому бюрократическому вмешательству государства, являясь просто-напросто признанием традиционных прав собственности, распространенных на банковский сектор. Иными словами, теоретики, являющиеся сторонниками свободной банковской деятельности с частичным резервированием, которое нарушает традиционные принципы права, не понимают, что «свобода торговли в банковском деле означает свободную продажу сомнительных ценных бумаг через подставных лиц» — знаменитая фраза, принадлежащая неизвестному американцу, процитированному Туком[706]. Более того, если свобода банковской деятельности действительно предпочтительна как «меньшее зло» по сравнению с центральным банком, то она не должна предоставлять тех высокодоходных возможностей, неразрывно связанных с кредитной экспансией. Напротив, свобода банковской деятельности должна рассматриваться как окольный путь к идеальной свободной банковской системе, подчиняющейся общим нормам права, т. е. требованию 100 %-ного резервирования. Необходимо всегда использовать все законные способы, предоставляемые конституционным государством, для того чтобы достичь этой цели прямым путем.

В последние 20 лет наблюдается определенное возрождение доктрин старой банковской школы. Сторонники этих взглядов утверждают, что система свободной банковской деятельности с частичным резервированием не только порождает меньше искажений экономического развития и кризисов, но и способна со временем совершенно нейтрализовать эти проблемы. Поскольку эти теоретики строят свои рассуждения на базе различных вариантов аргументации старой банковской школы, одни более изощренно, другие менее, мы будем называть всю группу этих авторов «новой банковской школой» или «современной школой свободной банковской деятельности, выступающей за частичное резервирование». Эта школа представляет собой любопытный альянс ученых[707], среди которых есть даже представители австрийской школы. Последние (к ним принадлежат Лоренс Уайт[708], Селджин[709], с недавних пор Хорвиц[710]), как нам кажется, упустили из виду некоторые аспекты денежной теории Мизеса и Хайека, а также австрийскую теорию капитала и австрийскую теорию экономического цикла. К новой банковской школе свободной банковской деятельности относятся также представители английской субъективной школы (Кевин Дауд[711]) и теоретики, стоящие на монетаристских позициях, такие как Глэснер[712], Йигер[713] и Тимберлейк[714]. Даже Милтон Фридмен[715], которого нельзя считать представителем этой школы, постепенно склоняется к принятию их взглядов, в особенности после того, как он не смог убедить руководителей центральных банков взять на вооружение его знаменитое денежное правило.

Современные сторонники частичного резервирования из числа теоретиков свободной банковской деятельности развивают теоретическую концепцию «денежного равновесия». В основании их теорий лежат типичные элементы монетаризма и кейнсианства[716]. Они стремятся показать, что частичное резервирование при свободе банковской деятельности обеспечит подстройку количества создаваемых фидуциарных средств обращения (банкнот и депозитов) к общественному спросу. Они утверждают, что свободная банковская деятельность с частичным резервированием не только может сохранить «денежное равновесие» лучше альтернативных систем, но и способна эффективно приспосабливать предложение денег к спросу на них.

Этот аргумент, если охарактеризовать его в двух словах, отсылает к гипотетическим результатам увеличения спроса экономических агентов на фидуциарные средства обращения в предположении, что ресурсы металлических денег в банковской системе остаются постоянными. Как полагают теоретики, в этих условиях интенсивность, с которой держатели фидуциарных средств обращения обменивают их на металл, должна падать. Резервы увеличатся, и банкиры, полагаясь на это увеличение и стремясь получить дополнительную прибыль, расширят кредит, выпустят дополнительные банкноты и создадут дополнительные депозиты. Таким образом, увеличение предложения фидуциарных средств обращения будет стремиться соответствовать предшествующему увеличению спроса. При падении спроса на фидуциарные средства обращения будет происходить обратный процесс: экономические агенты начнут изымать из банков все большие объемы резервного металла, стремясь отделаться от фидуциарных средств обращения. Банки обнаружат, что им угрожает потеря платежеспособности, и будут обязаны ужесточить выдачу кредитов, уменьшить объемы эмиссии банкнот и создания депозитов. Таким образом, уменьшение предложения фидуциарных средств обращения последует за уменьшившимся перед этим спросом на них[717].

Теория денежного равновесия, очевидно, представляет собой эхо «закона возврата», сформулированного Фуллартоном, и в особенности аргументацию старой банковской школы, ссылавшуюся на «потребности торговли». Согласно этой аргументации создание частными банками фидуциарных средств обращения не наносит ущерба, если оно соответствует «потребностям» делового оборота. Эти аргументы в более ясной форме воспроизведены «новой» теорией «денежного равновесия», в соответствии с которой создание банками фидуциарных средств обращения посредством эмиссии банкнот и создания депозитов не генерирует экономических циклов, если оно следует за увеличением спроса на эти инструменты. Хотя в зачаточной форме этот обновленный аргумент о «потребностях торговли» был выдвинут Лоренсом Уайтом в его книге о свободной банковской деятельности в Шотландии[718], честь теоретического обоснования принадлежит одному из его самых заметных студентов — Джорджу Селджину. Давайте теперь критически проанализируем теорию «денежного равновесия» Селджина, или, называя ее иначе, новую версию одной из доктрин старой банковской школы.