Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономичские циклы». Страница 132

Хайек настаивает на том, что эта дискуссия о природе капитала является не просто спором о терминологии. Наоборот, он подчеркивает, что мифическое понятие наличия в производственном процессе капитала как самодостаточного фонда, не предполагающего существования времени, вообще лишает его сторонников возможности осознать важнейшие вопросы экономической жизни. В частности, по этой причине они не в состоянии увидеть изменений в производственной структуре, являющихся следствием изменений уровня добровольных сбережений. Они не видят того механизма, посредством которого расширение кредита воздействует на структуру производства. Иными словами, мифическая концепция капитальных благ мешает ее сторонникам понять тесную связь, существующую между микро- и макроуровнями экономики. Эта связь реализуется через планы предпринимателей, имеющие разную временную структуру — но именно предприниматели исключены из вальрасовской модели экономической системы, которую Кларк и Найт инкорпорировали в свою теорию капитала[506].

Позже к этой полемике присоединился Людвиг фон Мизес, выказав свое несогласие с теми экономистами, которые «изобретают новые химерические понятия типа „вековечного характера“ полезных вещей»[507]. Мизес вторит Бём-Баверку[508], когда указывает, что цель этих «химерических» концепций состоит, в конечном счете, в том, чтобы оправдывать доктрины, оперирующие якобы существующим «недопотреблением» и указывающие на предполагаемый «парадокс бережливости», с тем, чтобы обеспечить теоретическими основаниями экономическую политику, стимулирующую рост потребления в ущерб сбережениям. Мизес поясняет, что структура всех имеющихся в наличии капитальных благ является результатом конкретных предпринимательских решений, сделанных в прошлом реальными людьми. Все эти люди при одних обстоятельствах выбирали инвестирование в создание определенных капитальных благ, при других обстоятельствах — их замену или объединение в составе каких-то групп, а при еще каких-то обстоятельствах их выбор состоял в том, чтобы полностью потребить или даже выбросить капитальные блага, произведенные ранее. Таким образом, «мы более обеспечены, чем предшествующие поколения, потому что оснащены капитальными благами, которые они накопили для нас»[509]. Невероятно, но факт — похоже, что эти и иные, столь же очевидные теоретические положения все еще не дошли до сознания экономистов.

В своей недавней книге An Essay оп Capital Израэль Кирцнер особо подчеркнул тот факт, что концепция капитала Кларка — Найта исключает из процесса производства акты принятия людьми предпринимательских решений. Различные планы индивидов, касающиеся конкретных капитальных благ, о создании и применении которых они принимают свои решения, даже не рассматриваются. Кларк и Найт предполагают, что поток событий течет «сам по себе» и будущее существует объективно, не подвергаясь влиянию со стороны микроэкономических действий и решений индивидов — участников экономического процесса. Таким образом, Кларк и Найт считают будущее полностью детерминированным. Кларк и Найт, заключает Кирцнер, игнорируют «планомерный характер процесса поддержания капитальных благ», добавляя, что их модель требует принятия концепции, в соответствии с которой

«…будущее само заботится о себе, пока должным образом поддерживаются теперешние источники потока будущего выпуска… Подход Найта точно отражает тот способ, которым введенное им понятие „автоматизма“, сбивающее с толку и бесполезное, было доведено им до развернутой и самодостаточной теории капитала»[510].

Монетаристы не только проглядели ту роль, которую время и стадийность производства играют в формировании производящей структуры экономики. Они также приняли механистическую версию количественной теории денег, базирующуюся на уравнении, призванном продемонстрировать непосредственную причинно-следственную связь между совокупным количеством денег в обращении, «общим уровнем» цен и совокупным объемом производства. Это уравнение имеет вид

где:

М — запас денег,

V — «скорость обращения» (число переходов из рук в руки, совершаемых денежной единицей в среднем в течение некоторого периода),

Р — общий уровень цен

Т — «агрегат» всего количества товаров и услуг, участвовавших в обменах в течение года[511].

Предполагая, что «скорость обращения» денег относительно постоянна во времени, а валовой национальный продукт соответствует уровню «полной занятости», монетаристы считают, что в долгосрочном периоде деньги являются нейтральными, и, таким образом, расширение денежного предложения М ведет к пропорциональному увеличению соответствующего общего уровня цен. Иными словами, хотя в номинальных единицах доходы производственных факторов и цены потребительских и производственных благ могут увеличиваться тем же темпом, что и предложение денег, в реальных единицах с течением времени они остаются теми же самыми. Таким образом, монетаристы считают инфляцию денежным феноменом, который влияет на все сектора экономики единообразно и пропорционально и, следовательно, не оказывает ни разрушающего, ни искажающего воздействия на структуру стадий производства. Очевидно, что монетаристская точка зрения является чисто «макроэкономической» — она игнорирует микроэкономические последствия, которые увеличение денег имеет для производственной структуры. Как мы показали в предыдущем разделе, такой подход представляет собой следствие отсутствия теории капитала, принимающей во внимание фактор времени.

Одним из экономистов, позиция которого хорошо иллюстрирует трудности, вставшие перед монетаризмом, был английский экономист Р. Хоутри, бывший в первой половине XX столетия главным теоретиком монетаризма. В рецензии на книгу Хайека «Цены и производство», вышедшую в 1931 г., Хоутри продемонстрировал полную неспособность понять эту работу. Для того чтобы оценить этот факт, нужно иметь в виду, что подход Хайека предполагает теорию капитала; не имея своей теории, монетаристы не сумели понять, каким образом кредитная экспансия воздействует на производственную структуру[512]. Более того, противореча всем эмпирическим свидетельствам, Хоутри заявил, что первыми симптомами всякой депрессии является падение продаж в секторе конечных потребительских товаров, упустив из виду тот факт, что в начале депрессии всегда имеет место куда более резкое падение цен на капитальные блага. В ходе цикла цены на потребительские блага колеблются относительно мало — по сравнению с колебаниями цен на капитальные блага, произведенные на стадиях, наиболее удаленных от потребления. Более того, в соответствии со своей монетаристской позицией, Хоутри полагает, что кредитная экспансия порождает избыточный денежный спрос, который равномерно распределяется по всем товарам и услугам[513].