Читать онлайн «Мятежный дом». Страница 132

«Если у тебя не получится попасть в тюрьму», — наставлял Ройе, — «Придется сбрасывать это просто в любой сортир. Проблема в том, что тогда будет трудно пробиваться в подвал через охрану. Я помогу, конечно — но…»

Но все пошло как по маслу.

…Наверное, прием у тайсёгуна по случаю Большой Волны был более шикарным, но Дик тогда не обратил на это внимание. Он вообще с трудом мог вспомнить тот день — хотя казалось бы … Суд и казнь он помнил ярче, но тоже так, словно не сам играл там одну из главных ролей, а наблюдал из переднего ряда. Только одно запомнилось намертво — свидание с Бет. Словно сумерки кто-то раздернул на время, и на него пролился свет.

И в этом свете он понял, кого убил… Симатта. А на празднике как будто сидел в мешке с прорезью для глаз, и в эту прорезь видел только Моро, Джориана и даму-сёгуна.

Поэтому сейчас все впечатления были очень свежими. Внутренний сад, куда привели выступающих девиц, освещен был так умело и тонко, что казалось — лепестки красной сливы сияют сами собой, что свет рассеян в воздухе весенней ночи, и исходит от женщин и мужчин, собравшихся в саду — от светлых волос, белых перчаток и бутоньерок, от изящных масок, ухоженных лиц, плеч, грудей… Приглашенных проституток можно было опознать с первого взгляда: не выставляла сиськи напоказ. Сегодня для них был день рекламы, а не торговли. Возможность песней и танцем привлечь внимание потенциальных клиентов из высших кругов клана Сога. Карнавальные костюмы отличались выдумкой и разнообразием, в то время как большинство дам было одето в узкие открытые платья из одного куска ткани — но зато все дамы носили затейливые маски, расписанные и украшенные драгоценными камнями, а лица веселых девиц были открыты.

Баккарин и ее девушки нарядились в фантазийные платья, как у древних принцесс. Их волосы, подхваченные заколками только спереди, свободными волнами ниспадали на спины. Их руки, голые от локтя книзу, отягощали многочисленные браслеты, на шеях красовались гривны и ожерелья — все из синтезированного золота и серебра, синтезированных камней — дешево и броско.

Дика разнарядили ничуть не лучше. Или ничуть не хуже, как посмотреть. Во-первых, ему нарастили волосы ниже плеч, заплели несколько кос и закрепили их тяжелыми серебряными зажимами. Эти висюльки при каждом движении головы по-дурацки брякали. Во-вторых, на кожу нанесли дополнительный пигмент, сделавший Дика почти одного цвета с Сэйкити. Остаточные признаки «маски планетника» Огата скрыл под ярко-синей псевдотатуировкой. В-третьих, пришлось надеть другие контактные линзы.

— Ну как? — спросила Баккарин.

— Как будто мусор в глазу, — честно признался Дик, усиленно моргая.

В контактные линзы были вправлены камешки, бросавшие то красноватые, то синеватые отблески: три в одном глазу, четыре в другом.

— Болит? — забеспокоилась Баккарин, поднимая его лицо.

— Нет. Просто… вид идиотский.

— Скажи спасибо, что мой до чертиков творческий муж не придумал, как приспособить тебе геройский огонь над головой. Что ж, мой храбрый хакобия, если ты готов — вперед.

Карнавальный костюм состоял из синей туники и широкого пояса, на пряжке которого красовался дракон, кусающий себя за хвост. Все это дополнялось варварской роскошью браслетов и ожерелий, на фоне которых почти терялись браслеты силового тэссэна.

К костюму никаких штанов не прилагалось, но туника спускалась ниже колена, а высокие мягкие сапожки закрывали всю голень. Рукава отсутствовали, но от золотой вышивки вся часть выше пояса стояла коробом. Дик хотел надеть под нее трико с длинными рукавами, но Баккарин возразила:

— Тебе есть что показать, а будешь прятать — не поймут, — и он надел безрукавку. Руки тоже натерли пигментом и расписали ярко-синими узорами. Чтобы скрыть шрамы, пришлось стрельнуть у Миры чулок и сделать из него отдельный рукав.

Пока они не вышли из «Горячего поля», он казался себе разукрашенным, как рождественская елка — но когда Баккарин с командой прибыла на общий сбор в сквере между Третьим и Четвертым кольцами, пришлось признать, что по сравнению с девицами и мальчиками из других домов они выглядят почти тускло.

Когда выступления начались, Дик понял, в чем тут штука. Молодежь выступала первой. Ветераны «страны цветов» завершали концерт. Чтобы остаться в памяти зрителя, начинающие одевались как можно ярче и танцевали смело, даже провокационно. Дик не раз наблюдал репетиции Баккарин и трех ее девушек, и знал, что по сравнению с этими танцами их выступление будет более чем скромным. Почему-то он даже волновался за них — как будто это имело значение.

Но ближе к финалу концерта танцы становились все медленней и изящней, песни — все более лиричными и спокойными, и Дик понял, что Баккарин все сделала правильно, что она на своем месте. Он наблюдал теперь за садом, где собрались зрители.

Отыгравшие свою часть девушки уже спустились туда и беседовали с гостями. Дик увидел двух братьев Ройе — рыжеволосые великаны выделялись в любой толпе. Поискал глазами Нуарэ — и обнаружил того беседующим с темнокожей и светловолосой женщиной, которая сняла свою маску и нервно похлопываюла ею по бедру.

У женщины было лицо Вавилонской Блудницы, стоящей в саду «Горячего поля».

— Идем, наша очередь, — Мира дернула его за рукав. Как хакобия, Дик должен был внести на сцену инструменты: джитар для Баккарин и цимбалы для Миры. Сделав свою работу, он занял позицию справа от Баккарин и чуть позади, привстал на одно колено, взял барабанчик наизготовку.

Он смотрел на Баккарин — а потом туда, куда не смотрела, настраивая джитар, она. Там к высокой женщине с лицом Вавилонской Блудницы присоединился долговязый мальчик. Красивый и похожий на Сэйкити.

Дик не успел отвести глаза и заметил, что женщина указывает юноше прямо на него.

— Не отвлекайся, — прошипела Мира. Баккарин надела на пальцы костяные плектры и показала, что готова. Роза и Лин вышли вперед для танца.

С первыми тактами музыки Дик ударил в барабанчик, девушки взмахнули рукавами и пошли по «цветочной дорожке» навстречу друг другу, то слегка подпрыгивая, то вскидывая ноги, как феи в лунном луче. Дик старался не отвлекаться на них — даже простейший ритмический рисунок, которому его научили, требовал полного сосредоточения.

Баккарин запела:

Вот здесь нужна была ударная дробь, которую Дик так часто проваливал, что удивился сейчас, когда получилось.

Голос Баккарин, далеко не такой изумительный, как у Бет, набрал силу и покатился волной на слушателей:

Если тело рассыплется в прах —

Пальцы Баккарин жили отдельной жизнью — полной страсти, которая придавала движениям силу и точность, превосходящую все, что могут дать дисциплина, мастерство и расчет. Дику это ощущение было знакомо. Ох, как знакомо!

Баккарин была настоящей, большой артисткой. Бет, при всех ее данных, до Баккарин надо было расти и расти — она рассыпала свой талант щедро и бестолково, словно разбрасывала горстями драгоценные камни. Баккарин же владела одной-единственной драгоценностью, которую она заботливо шлифовала и умела преподнести в самом выгодном свете. Голос Бет искрился как бриллиант, голос Баккарин был подобен яшме с ее внутренним, скрытым богатством оттенков, лишенным блеска, но полнымя тепла.

Дик задумался о своем, чуть соскочил с ритма — но таких умелых исполнительниц как Баккарин и Мира, к счастью, сбить не мог. Получив от Миры гневный взгляд, он поправился, а зрители, кажется, и вовсе ничего не заметили.

Пересчитывая времени пески,

Что понимать я могла?

Заплутав среди призраков и снов,

Скованная немотой.

Но чей-то пристальный взгляд

Душу настиг и потряс,

В пламя цветов и страстей

Сердце холодное вверг!

К уходящему краю земли,

Словно рана, ползет колея.

Пусть молитвы и клятвы мои

Охраняют тебя на пути.

Если тело рассыплется в прах —

И тогда не закончится бег

К уходящему краю земли,

Где раскинулся радужный мост!

Странной была реакция людей, когда песня смолкла, а танцовщицы присоединились к музыкантам в поклоне. Люди явно жали чего-то, и лишь когда высокая женщина несколько раз хлопнула в ладоши, сад позволил себе разразиться аплодисментами.

— Выйдем отсюда — прибью, — прошептала Мира, ущипнув Дика за кисть руки.