Читать онлайн «Самые богатые люди Земли. Большая двадцатка». Страница 34

А как действовала в этих условиях анархии группа «TWG»? В отличие от западных групп и компаний, которые до того работали с советскими министерствами, Михаил Черной и его компаньоны вручали чиновникам деньги наличными, как вспоминает Черной о первых бартерных сделках, когда они выменивали уголь на автомобили, а затем переключились и на алюминий. Вместо того чтобы появиться с бутылкой виски и блоком сигарет «Marlboro», как делали западные бизнесмены, мы приходили с деньгами, говорит Черной.

Неудивительно, что чиновникам такой бизнес очень даже понравился! В 1996 году «ТWG» была объявлена третьим крупнейшим в мире производителем алюминия. Масштабы «ТWG» были так обширны и так невидимы, что ее называли «государством в государстве», где сотни постоянно меняющихся компаний-оболочек были щупальцами, простирающимися от сибирских равнин до берегов Кипра, Багамских и Каймановых островов и в конце концов дотянувшимися до США, где продавалось 30 % всего алюминия этой империи.

Братья Черные вскоре приметили бойкого молодого человека, скупающего акции СаАЗа, и предложили сотрудничество. Поскольку за акции предприятия с Олегом Дерипаской конкурировали структуры Виктора Вексельберга и Леонида Блаватника, гендиректор предприятия Геннадий Сиразутдинов и бывший замдиректора Валерий Токарев, 26-летний Дерипаска понял, что без партнера не обойтись. В 1994 году он идет с группой на компромисс – договаривается с менеджментом «TWG» о том, что скупает акции СаАЗа и для себя, и для них. Это было гарантией безопасности, с одной стороны (в то время на алюминиевом рынке шла настоящая война, менеджеров убивали чуть ли не на улицах и чуть ли не каждый день), и гарантией того, что сам Дерипаска станет новым генеральным директором предприятия – с другой.

Позднее Олег Дерипаска будет вспоминать об этом так: Наша компания «Алюминпродукт» имела с этим предприятием бизнес, мы продавали их продукцию. Но постепенно мы начали видеть, что завод просто разворовывают, и стали пытаться влиять на происходившие там процессы. Мы купили часть акций на ваучерном аукционе и по закону должны были войти в совет директоров. Нас отфутболили. Это была стандартная советская процедура: некое шоу, очень похожее на старые профсоюзные собрания, которое называлось «собрание акционеров». На этом собрании рабочим говорили, что у завода хорошие показатели, а тем временем он реально катился в финансовую пропасть. Мы начали скупать акции у рабочих.

После некоторой борьбы с конкурентами завод отошел Олегу Дерипаске и «TWG». По свидетельству ставшего в одночасье бывшим генеральным директором Геннадия Сиразутдинова, контрольный пакет акций завода стоил им 23 миллиона долларов. В «TWG» праздновали победу и не подозревали, что их бойкий менеджер Дерипаска уже вовсю думает о том, чтобы основательно подвинуть «партнеров». Забегая вперед, можно сказать, что подвинет он не только их. Так называемая «закалка первого русского бизнеса», полученная им в начале 90-х годов, когда Дерипаске удалось не только выжить (что удалось в те годы не всем), но и преумножить свой капитал, дала начало целой экономической политике будущего российского олигарха, политике, которую, пожалуй, не без оснований многие и сегодня считают весьма агрессивной…

Для того чтобы уехать из Москвы в Хакасию, и сейчас нужны большая смелость и четкое видение перспектив. А в то время руководство СаАЗом и вовсе не походило на подарок судьбы. Металл, выплавлявшийся на заводе, откровенно разворовывался. В Саяногорске чуть ли не в каждом подвале стояли кустарные печи, в которых переплавлялись алюминиевые чушки с клеймом завода. «Безымянный металл» по поддельным документам перегружался из железнодорожных вагонов в грузовики и отправлялся через Литву на Запад. Во главе этого «бизнеса» стоял местный криминальный авторитет Владимир Татаренков, он же Татарин, противостоять которому было весьма небезопасно: в его отряде насчитывалось до 60 стволов в противовес нескольким оперативникам местной милиции, оснащенным стареньким уазиком и несколькими же табельными пистолетами.

Перед Дерипаской открывались два пути – к бандитам или в милицию. Для 99 % процентов тогдашних предпринимателей вопрос выбора вообще не стоял – криминал контролировал экономику жестко. Дерипаска пошел в милицию. А если точнее – подружился с одним из местных храбрецов, офицером Колесниковым, который чуть ли не в одиночку решил тогда бороться с преступностью в Саяногорске.

Дерипаска не стал ездить на «стрелки», а просто укрепил местные органы внутренних дел, оснастив их транспортом и поддержав материально. Параллельно строилась и служба безопасности завода, в которой были рады сидевшим на голодном пайке сотрудникам МВД, КГБ, ГРУ и просто военным. Через некоторое время милиция оказалась вполне способна ликвидировать группировку Татаренкова. В ходе операции было изъято около 2 тонн оружия, и деньги от продажи алюминия стали оставаться у хозяев завода. Производительность начала расти – выплавка поднялась с 250 до 390 тысяч тонн в год.

Вот как сам Дерипаска рассказывал в своем интервью журналистам о приходе на СаАЗ:

Когда я приехал, я поговорил с людьми, прошелся по предприятию. Проанализировал ситуацию. Потом начал действовать…

Я помню, как возвращался из Москвы, с коллегии Минцветмета, кажется, это было в девяносто пятом году. Меня встречал в аэропорту мой заместитель. По дороге мы увидели несколько машин, груженных металлом. Стали рассуждать: что, откуда? Развернулись и поехали выяснять. Догнали машины – металл действительно оказался ворованным. Мы очень жестко поговорили с водителями и вернули груз на завод. После этого ввели на предприятии пропускной режим. Те, кто был заинтересован в продолжении воровства (а завод, между прочим, стоял в чистом поле, довольно далеко от города), стали кричать: «Что это такое, концлагерь!..» А мы вовсе не пытались установить какой-то сверхжесткий режим. Просто прекратилось воровство. Просто на завод перестали пускать рабочих в нетрезвом состоянии. Несколько человек уволили – ведь они не давали и другим нормально работать. И всё. Через некоторое время дисциплина на заводе стала совсем другой. Я очень хорошо помню собрание акционеров на Ачинском глиноземном заводе, одном из крупнейших в России. Это было очень агрессивное собрание. Другая часть акционеров, которая нам, так скажем, не симпатизировала, нас просто заблокировала. Там были крайне возбужденные люди, ими руководили такие решительные ребята, как Быков, Татарин. Интересно, что милиция в тот момент их поддерживала. На обратной дороге в Хакасию мы изменили маршрут. Случайно, по совету моего друга Аркадия. А через несколько лет совершенно случайно я узнал, что нас ждали с гранатометами на одной из дорог. Меня поразило, я помню, полное на тот момент отсутствие власти в Сибири. Кстати, до сих пор в некоторых городках власть принадлежит криминальному элементу, они там держат своих мэров.