Читать онлайн «Обречённый на любовь». Страница 63

Утром, скоренько проинспектировав наружную охрану, он отправился на работу. Перед уходом дал задание Анфисе ни под каким видом не выпускать секунду на Ладогу. И во все прочие места. Анфиса вопросов не задавала. Дети вопросы обязательно бы задали, но он обеспечил их «жучками» так, чтобы они ничего не заметили.

Милбери ждал его с новостями.

— Шеф! Вчерашняя журналистка действительно выполняла задание своей редакции.

Калинов почесал бровь:

— А не проверил, от кого исходила инициатива относительно интервью?

— Проверил. Инициатива исходила от подписчиков журнала. Конкретные имена, к сожалению, установить не удалось.

Калинов потер подбородок. Информация не давала возможности прийти к однозначным выводам. Такое предложение редакции могли сделать и лица, похитившие Марину. Всего-навсего для того, чтобы бросить тень на АЛЛ.

— Есть информация и от нашей агентуры. К сожалению, она ничего не дает. Никаких действий по организации похищения твоей секунды агенты не обнаружили.

— Я хотел бы сам проверить эту информацию.

— Пожалуйста. — Милбери не сдержался и пожал плечами. — Я передал донесения на твой тейлор… Но это еще не все. Готов список тех, кто брал напрокат флаеры.

У Калинова заколотилось сердце. Предчувствие было настолько острым, что потемнело в глазах. Почему-то он был уверен: имя одного из похитителей обязательно окажется в этом списке.

Милбери сообщил код материала, и Калинов набрал номер на клавиатуре. На дисплее появились фамилии и адреса.

Список был не слишком велик — двести четырнадцать человек. Встретилось несколько знакомых, но когда он наткнулся на Зяблика, у него потемнело в глазах во второй раз. Даже Милбери заметил:

— Что с тобой, шеф?

Калинов опустил голову, зажмурился и сделал три глубоких вдоха. Отныне он знал виновника своих волнений. Но и похищение из события общественной важности сразу превратилось в его личное дело.

— Свободен!

Милбери удивился, но промолчал. По-видимому, объяснил все естественной нервозностью шефа.

Когда он вышел из кабинета, Калинов шарахнул кулаком по крышке стола. Черт бы тебя, Зяблик, подрал! Конечно, это твоих рук дело! Ты врач, а потому у тебя есть возможности раздобыть волюнтофаг. И ясно теперь, для каких целей тебе потребовался «небольшой коттеджик около Комарова». И поскольку ты врач, я наверняка не найду никаких следов того, что ты использовал волюнтофаг в преступных намерениях. А «коттеджик около Комарова» сам по себе уликой не является… Теперь мне понятно, почему Марина так легко дала себя увести из Летнего сада. А когда мы с тобой беседовали у меня на вечеринке, в душе ты смеялся мне в лицо. Я представляю, сколько удовольствия ты тогда получил. И это после всего, что я для тебя сделал в жизни!.. Господи, а я еще чуть ему все не рассказал!

Бешенство переполняло Калинова. Он даже набрал рабочий номер Крылова, но, вовремя спохватившись, выключил канал. Конечно, можно сказать Зяблику все, что он о нем думает, но в ответ Зяблик расцветет майской улыбкой и с легкой укоризной прогудит: «Саша! Да как ты мог подумать обо мне такое!» И будет прав.

Калинов посидел, успокаиваясь. Потом связался с Милбери и попросил его начать проработку новой версии — «Похититель-одиночка». В качестве подозреваемого был назван Игорь Сергеевич Крылов, смотри также дело «Пятеро с „Нахтигаля“».

Как ни странно, на этот раз Милбери не удивился. У Калинова даже возникло ощущение, что заместитель ждал от него именно такого задания.

В конце дня Калинову напомнили: «Прошло три дня. Нам жаль одну из твоих жен».

Вечером он без зазрения совести рассказал о своих подозрениях Вите. Вита выслушала внимательно, долго молчала и наконец произнесла:

— Ты знаешь, если бы это оказалось правдой, я бы не удивилась. Зяблик вообще-то способен на поступки.

— Ну, знаешь! — Калинов возмущенно фыркнул. — Мне всегда казалось, что все как раз наоборот. Кто позволил «мисс миллионерше» женить его на себе? Кто после той истории десятилетней давности навсегда засел на Земле? Хотя, я уверен, ему давно уже ничто не грозит…

— Извини, — перебила Вита, — но ты не знал Зяблика до своего появления в Дримленде. Ты сразу и навсегда стал для него моим парнем, моим женихом, моим мужем, а он всю жизнь был в меня влюблен. Как же он мог раскрыть перед тобой свою сущность?

— Откуда ты знаешь, что он всю жизнь был влюблен в тебя?

Вита грустно улыбнулась:

— Сашенька! Женщина всегда знает это. Даже если мужчина и молчит о своих чувствах… Я скажу тебе больше — Зяблик влюблен в меня и сейчас.

— И ты думаешь, он способен?..

— Способен, Саша. С отчаяния влюбленный способен на что угодно. Я удивляюсь, что ты забыл об этом. Помню, и некий Калинов допускал кое-какие выходки.

— А почему с отчаяния? Разве раньше у него была надежда?

Вита посмотрела на него долгим взглядом. Словно раздумывала говорить или не говорить. А может, удивлялась мужской самонадеянности.

— Милый мой, конечно была. Он ведь был уверен, что наш с тобой брак окажется недолговечным. Я знаю это… Он не считал нас гармоничной парой. Потому с Алькой и детей не хотел заводить. Но года уходят, а ты все не собираешься меня бросать. Вот, полагаю, он с отчаяния и решил тебя пошантажировать: вдруг да выгорит!

А ведь я уже слыхал нечто подобное, вспомнил Калинов. Десять лет назад от самого Зяблика. Выходит, он не юродствовал тогда? Или я все забыл?

Но соглашаться с женой почему-то не хотелось, и он проговорил упрямо:

— Не понимаю, откуда у него могла появиться такая надежда. Я вроде бы не давал поводов к появлению такой надежды.

— Тебе так кажется. На самом деле, женившись во второй раз, ты тут же дал ему повод надеяться. Он ведь однолюб и даже не может понять, как это возможно — любить сразу двух женщин. Тебе бы влезть в его шкуру, но ты просто не способен на такой подвиг. По чисто психологическим причинам…

— А ты способна? — ядовито осведомился Калинов.

— Я женщина, а стало быть, влезть в шкуру мужчины тем более не способна, но не забывай, что я тоже однолюб.

Калинов крякнул: ему показалось, что последние слова прозвучали как укор.

— Я ни в чем тебя не обвиняю, — поспешно проговорила Вита. — Мня вполне устраивает наша семейная жизнь.

Я не раз это слышал, подумал Калинов, но так ли оно на самом деле? Если ты уверена, что Зяблик всю жизнь любит тебя… Ведь такая любовь способна растопить сердце любой женщины! А твое сердце, Виточка, тоже не камень.

— Что ты собираешься делать? — спросила Вита.

Калинов сложил губы куриной гузкой и поднял взор к потолку:

— Пока хочу собрать улики. А потом…

Ему вдруг пришла в голову мысль: а не выложит ли она все, что он ей расскажет, Зяблику? Эта мысль потрясла его настолько, что он потерял способность говорить.

Вита расценила молчание мужа по-своему:

— Если это служебная тайна, то лучше не рассказывай.

Однако лицо ее помрачнело.

О Господи, сказал себе Калинов, неужели теперь и от собственной жены придется скрываться!

Тут в гостиную вошла Марина, и разговор сам собой перешел на другие темы. Впрочем, секунда некоторое время подозрительно смотрела на мужа и приму, но никаких вопросов себе не позволила. Разговор сразу стал легким и беззаботным, и к Калинову, впервые за последние дни, даже вернулось хорошее настроение: он вдруг вновь почувствовал себя героем-любовником. Марина села рядом с Витой, положила головку на плечо примы, а та обняла ее за плечи, и Калинову очень захотелось оказаться между ними.

Ночью Вита пылала страстью. Словно к ним вернулась юность времен Дримленда. Калинов тоже старался быть на высоте. Однако даже в моменты величайшего наслаждения его не покидало ощущение, что он в постели у чужой женщины. Отсюда и такой восторг, и явившееся потом раздражение. Как будто он изменил… А уже утром, когда он, собираясь вставать, осторожно вытаскивал из-под шеи жены правую руку, неизвестно откуда к нему вдруг пришла уверенность, что ЭТО было между ними в последний раз. Сожаления почему-то не возникло.

Когда он вышел из ванной, Вита встретила его приготовленным завтраком. Села напротив, смотрела, как он ест. Сама разделить с ним завтрак отказалась, и Калинов был ей за это благодарен. Совместный прием пищи объединил бы их, и пришлось бы о чем-нибудь разговаривать. Сложившаяся же мизансцена позволяла молчать. А молчать было так хорошо!

Уходя на работу, он ограничился легким кивком и братским поцелуем.

Когда Милбери явился с докладом, выражение его лица не обещало ничего хорошего.

— Проверка проведена, шеф… К сожалению, ничего определенного она не дала. В самом деле, накануне похищения Крылов снял в Комарове коттедж и взял напрокат флаер. Все это зарегистрировано самым должным образом, без малейших попыток что-либо скрыть. Он вполне мог по-тихому увести, а потом увезти твою жену из Летнего сада и точно так же, по-тихому, мог привезти ее в Кокорево. Поскольку он бывал у вас и хорошо знал дорогу, ему совершенно не требовалось пользоваться автопилотом… Но никаких улик мы не обнаружили. Я рассчитывал, что удастся снять этот коттедж и провести в нем тщательный обыск, но Крылов заплатил за месяц вперед и пока о расторжении договора не заикался. Соседей мы аккуратно порасспросили, но ничего определенного они сказать не могут. Если Крылов там и бывает, то всегда без шума. Флаер удалось осмотреть, использовали искатель запаха и дактилоанализатор. Кабина флаера оказалась залита одеколоном, отпечатков пальцев твоей жены не обнаружили.