Читать онлайн «Т. 11. Любовь зла. Конец времён. Растиньяк-дьявол». Страница 86

Полдень застал заговорщиков праздно прогуливавшимися по большой площади перед дворцом обоих королей моря и островов. Они были замаскированы под обитателей вод. Прежде чем покинуть замок, они нарастили между пальцами своих рук и ног перепонки — по примеру амфибианских приемышей, родившихся без таковых, — и накинули на себя те особые амфибианские Кожи, которые вырастил Мапфэрити в своей биомастерской. Способные настраиваться на длину амфибианских волн, Кожи были начисто лишены нейроударного механизма.

Задача Растиньяка состояла в том, чтобы определить местонахождение землянина, вызволить его и доставить на космический корабль, который нашел пристанище между двумя причалами, обратившись носом к морю. С одного из причалов вел деревянный мостик, который заканчивался где-то на середине вздымавшейся громады корабля.

Сколько Растиньяк ни всматривался, он не смог различить на гладком металле ни единой щели, свидетельствовавшей о наличии люка, но разум подсказывал ему, что в том месте, где кончается мостик, наверняка есть какой-то вход в корабль.

Стража из двадцати амфибиан отражала любую попытку со стороны толпы забраться на мостик.

Растиньяк связался с начальником порта и с помощью изрядного количества золотых яиц договорился насчет немедленной выгрузки его ящиков с вином в этот день всеобщего праздника. Очутившись на площади, Растиньяк со своими людьми распаковали вино, оставив на повозке, прицепленной к маленькому, но мощному шестиногому джипу, два громоздких ящика. Пока они складывали бутылки с вином в огромный штабель, за ними наблюдала, окружив их, любопытная толпа на площади. Затем Растиньяк взобрался на ящик и осмотрелся, чтобы получше рассчитать время, когда начинать. На площади толпилось множество народу — наверное, около семи-восьми тысяч. Здесь находились представители всех трех рас — ссассароры, амфибиане, люди, — но процентное соотношение их было различно. Именно в этом и хотел удостовериться Растиньяк, присматриваясь к толпе. Он заметил, что за каждым амфибианином-нечеловеком следуют по меньшей мере два человека.

Для обслуживания амфибианина или ссассарора обычно и требовалось два человека.

Амфибиане, весом около трехсот фунтов каждый и ростом как минимум шесть с половиной футов, ходили, опираясь на ласты, схожие с тюленьими. Гигантские ссассароры, любители рыбы, достигли такого же колоссального роста, как и Мапфэрити. Великаны были в меньшинстве, так как амфибиане всегда предпочитали красть человеческих младенцев у землян. Ссассарорские приемыши были также приговорены к смерти.

Растиньяк пытался подметить признаки волнения или вражды между этими тремя группами. И вскоре увидел их. Их было немного, но вполне достаточно, чтобы свидетельствовать о наличии скрытой тревоги. Стражники вынуждены были трижды вмешиваться, чтобы воспрепятствовать ссорам. Люди спокойно взирали на спорщиков-не-людей, но и пальцем не шевелили, чтобы помочь своим амфибианским приятелям в их споре с великанами. Более того, они отводили их в сторону и, казалось, даже отчитывали их. Очевидно, всем был дан приказ придерживаться своей прежней линии поведения — пока не разразится восстание.

Растиньяк взглянул на большие башенные часы.

— Остался час до начала торжеств, — сказал он своим людям. — Поехали!

Мапфэрити, который прохаживался в толпе неподалеку, заметил сигнал Арчембода и медленно, с трудом, — как и приличествует великану, у которого болят ноги, — подошел к ним. Остановившись, он изучающим взглядом окинул штабель бутылок, а затем своим голосом «рык льва на дне колодца» произнес:

— Скажи-ка, что в этих бутылках?

— Напиток, который доставит новым королям ни с чем не сравнимое наслаждение, — громко откликнулся Растиньяк.

— Что же это? — полюбопытствовал Мапфэрити. — Морская водичка?

Толпа покатилась со смеху.

— Нет, не водичка, — ответил Растиньяк, — как поняли, пожалуй, все, кроме неповоротливых великанов. Это восхитительный напиток, от которого пьющий приходит в необычайный восторг. Я достал рецепт его изготовления у одного старого колдуна, живущего в далеком краю Апфелабвиданахьев. Он поведал мне, что его семья владеет этим рецептом еще с тех пор, когда в Ле-Бопфее появился человек. Колдун расстался с рецептом лишь при условии, что я приготовлю вино только для королей.

— Выходит, только их величества смогут попробовать этот изысканный напиток? — проревел Мапфэрити.

— Это зависит от того, будет ли угодно их величествам уделить его немного и своим подданным, чтобы те отпраздновали результаты выборов.

Арчембод, также стоявший в толпе, пронзительно закричал:

— Если они и поделятся, то, думается мне, пузатые амфибиане и великаны отхватят себе вдвое больше, чем мы, люди. Они, похоже, никогда себя не обидят.

В толпе глухо зашептались: одобрительно — амфибиане, и протестующе — остальные.

— В данном случае это не имеет ровно никакого значения, — улыбнулся Растиньяк. — Вся прелесть в том и заключается, что амфибианин не сможет выпить больше человека. Наверное, поэтому старик, открывший мне свой секрет, назвал напиток «старый уравнитель».

— Ах ты, бескожий, — с издевкой выкрикнул Мапфэрити, бросив ему в лицо самое страшное из известных оскорблений. — Да я способен перепить, переесть и превзойти в плавании любого здешнего человека. Эй, амфибианин, дай-ка мне бутылку! Посмотрим, хвастаюсь я или нет!

Сквозь толчею протолкнулся амфибианский капитан, неуклюже ковыляя на своих ластах, словно прямоходящий тюлень.

— А ну, стой, ты не имеешь права! — пролаял он. — Эти бутылки предназначены для королей. К ним не притронется ни один командир, не говоря уже о каком-то там человеке или великане.

Растиньяк мысленно поздравил себя. Лучшего вмешательства в свой спектакль он бы и сам не придумал.

— Почему это мне нельзя? — осведомился он. — Во время официальной презентации эти бутылки — мои, а не королей. И я что захочу, то и сделаю с ними.

— Верно, — одобрили амфибиане. — Его правда!

Большие карие глаза амфибианина сузились, а лицо, скорее похожее на морду животного, сморщилось, но он не посмел огрызнуться в ответ. Растиньяк, не мешкая, тут же вручил каждому из своих товарищей по бутылке. Те раскупорили их, выпили и сделали вид, что пришли в крайний восторг, — содержимым этих трех бутылок был всего лишь фруктовый сок.

— Послушай, капитан, — сказал Растиньяк, — почему бы тебе самому не глотнуть? Давай, смелее! Здесь на всех хватит. Я уверен, что их величества будут рады пожертвовать толику чудесного напитка ради столь радостного события. Кроме того, я всегда смогу приготовить для королей еще. Вообще-то, — добавил он, простодушно помаргивая, — я надеюсь получить от дворов их величеств пенсию как королевский производитель «старого уравнителя». Очень старого.

Толпа разразилась смехом. Амфибианин, опасаясь потерять престиж, взял бутылку, в которой плескался отнюдь не фруктовый сок, а вино. После пары больших глотков глаза амфибианина покраснели, а тонкие, темные по краям губы скривились в глупой ухмылке. Осушив бутылку до дна, он охрипшим голосом попросил еще одну.

В неожиданном порыве щедрости Растиньяк не только дал тому просимое, но принялся раздавать бутылки, суя их в протянутые в жадном нетерпении руки. Мапфэрити и оба яйцекрада помогали ему. Вскоре груда бутылок сократилась на три четверти. А когда к ним большими шагами лодошла смешанная группа стражников, чтобы узнать о причине волнения, Растиньяк дал и им несколько бутылок.

Через минуту площадь забурлила, превратившись в клубок дерущихся тел. Долго сдерживаемая враждебность друг к другу высвободилась наконец под воздействием алкогольного напитка, к которому ни человек, ни ссассарор, ни амфибианин не привыкли, но который все поглощали с величайшим удовольствием. Пошатываясь, с заплетающимися языками и налитыми кровью глазами, они царапались, колотили друг друга кулаками, сражались любыми предметами, какие только попадались под руки.

И никто из них не заметил, что каждый, кто хлебнул из бутылки, потерял свою Кожу. Отвалившись Одна за другой, Кожи неподвижно лежали на мостовой, где их пинали ногами и наступали на них. Но ни одна даже не пыталась подползти к своему владельцу, поскольку от вина все они оказались полностью парализованы.

Усевшись за руль джипа, Растиньяк, как мог, стал пробираться сквозь клубок сражавшихся тел. После многочисленных остановок он наконец затормозил перед широкой мраморной лестницей, которая, словно лестничный марш в небеса, возносилась все выше и выше, пока не заканчивалась на Дельфиньей террасе дворца. Растиньяк и его отряд собрались было стащить с повозки оба тяжелых ящика, как открывшееся их глазам зрелище буквально приковало их к месту.