Читать онлайн «В поисках совершенства. Уроки самых успешных компаний Америки». Страница 38

Однако вернемся ненадолго в мир рациональной модели. Привлекательность старых теорий управления, на наш взгляд, заключается в их простоте и отсутствии в них какой-либо не­однозначности или парадоксов. С другой стороны, реальный мир полон неоднозначностей и парадоксов. (Интересно отме­тить, что один из наших японских коллег весьма критически отзывался об отчете, подготовленном нами для одного из его клиентов. Он сказал, что этот отчет слишком уж прост и не­оригинален. Ему казалось, что его клиенты наверняка засо­мневаются в достоверности столь уж однозначного материа­ла.) Замечательно, что мир науки упорно движется в парадок­сальных направлениях. Но ведь то же самое делаем и мы, на­блюдая мир теории управления и выдвигая относительно него те или иные гипотезы. Например, вначале свет рассматривал­ся как поток частиц. Затем ученые пришли к выводу, что свет ведет себя подобно волнам. Однако вскоре после того как уче­ные остановились на волновой природе света, появились но­ше свидетельства корпускулярной его природы. Но если свет действительно представляет собой поток частиц, он должен обладать массой и, следовательно, не может двигаться со ско­ростью света. На самом же деле он движется именно со скоро­стью света. Гейзенберг показал, что вам может быть известно либо положение субатомной частицы, либо ее масса, но одно­временно вы не можете знать и то и другое. Таким образом, в данном случае мы видим, как самая рациональная из наук, физика, совершает прорыв сквозь увеличительное стекло од­нозначности, а для описания частиц физики-атомщики начи­нают использовать такие термины, как "шарм", или "очарова­ние" (charm — единица квантовой теории поля; равна 1 для очарованных кварков и −1 для очарованных антикварков. — Примеч. пер.), "странность", "антиматерия" и "кварк".

Науку бывает легче понять, когда те или иные ее принципы нам удается уяснить посредством метафор из хорошо известного нам мира — вещей, которые мы могли когда-то потрогать, уви­деть или понюхать. Именно этим объяснялась привлекатель­ность модели атома, предложенной Нильсом Бором; она выгля­дела подобно солнечной системе: ядро, вокруг которого враща­ются электроны (подобно планетам, вращающимся вокруг Солнца). Но, к сожалению, такая модель не очень-то приблизи­ла нас к пониманию сущности атома, поскольку атом, как нам теперь известно, не очень-то похож по своему строению на Солнечную систему. Точно так же мир управления кажется бо­лее понятным, если провести параллели между этим миром и военными структурами. (Заметим, что даже в конце двадца­того столетия эта метафора служит большинству людей, пы­тающихся понять структуру управления.) Но подобные парал­лели разбиваются вдребезги, когда мы пытаемся уяснить нечто более сложное, чем, например, действия полка в боевой обста­новке. (Впрочем, даже в такой весьма однозначной ситуации могут возникнуть проблемы. Уильям Манчестер в своей книге Good-bye, Darkness ("Прощай, тьма") рассказывает о бывалых моряках, саркастически посмеивающихся над усердием и при­казами молодых лейтенантов, которые увлекали их собствен­ным примером под ураганный огонь врага {2}. Многие из этих молодых лейтенантов погибали в одиночестве. Потому что, как хорошо известно любому опытному бойцу, эта предельно ясная, так называемая военная модель — отдай приказ и жди его бес­прекословного исполнения — не всегда срабатывает даже в ар­мии.) Если мы действительно хотим разобраться в происходя­щем, нам потребуется нечто более совершенное. К сожалению, "лучшее", на первый взгляд, далеко не всегда оказывается более легким (хотя оно может оказаться более легким, после того как мы лучше уясним суть дела). Как мы увидим, новая волна управленческой мысли приводит нас в неоднозначный, пара­доксальный мир — такой же неоднозначный и парадоксальный, как мир науки. Однако мы считаем, что его принципы более продуктивны и, в конечном счете, более практичны. Самое глав­ное, мы полагаем, что выдающиеся компании знают, как раз­решаются такие неоднозначности и парадоксы.

Разработано немало схем, описывающих эволюцию теорий управления. Учитывая цели этой книги, самой удачной отправ­ной точкой следует признать отправную точку, предложенную Ричардом Скоттом из Станфордского университета {3}. Скотт указывает четыре основные эпохи в разработке теории управле­ния и в практике управления. Каждая из этих эпох определяется уникальным сочетанием элементов в двумерной системе коорди­нат. Чтобы представить ее, вообразите одну координату, значения которой простираются от "закрытой" до "открытой", и другую координату, значения которой простираются от "рациональной" до "социальной". Теперь рассмотрим первую координату (со зна­чениями от "закрытой" до "открытой"). Она начинается с меха­нического мышления об организациях ("закрытая") и заканчива­ется гештальт-мышлением ("открытая"). В разительном контра­сте с преобладающим образом мышления наших дней разработ­чиков теорий управления первых шестидесяти лет XX века не очень-то заботили вопросы окружения, конкуренции, рынка и всего остального, что является внешним по отношению к орга­низации. Их точку зрения на мир можно определить термином "закрытая система". Эта точка зрения, которая нашим современ­никам кажется близорукой, сосредоточивалась на том, что необ­ходимо сделать, чтобы оптимизировать применение ресурсов, с учетом лишь того, что происходит внутри компании. Подобная точка зрения оставалась практически неизменной почти до 1960 года, когда разработчики теорий управления начали пони­мать, что внутриорганизационная динамика "оформляется" внешними событиями. Явный учет влияния внешних сил на про­цессы, протекающие внутри организации, возвестил о начале эпохи "открытых систем".

Значения на второй координате в системе координат Ри­чарда Скотта простираются от "рациональной" до "социаль­ной". "Рациональная" в данном контексте означает, что у ор­ганизаций имеются четкие цели, которые определяются доста­точно ясно. Если, например, ваша компания занимается до­бычей полезных ископаемых, ваша цель должна заключаться в максимизации доходов от нынешних месторождений и бу­дущей геолого-разведывательной деятельности. Если принять эти цели за исходные данные, то высшему руководству компа­нии остаются лишь средства, с помощью которых можно мак­симально эффективно добиться этих целей. На этой основе можно принимать рациональные решения и проложить соот­ветствующий курс для данной компании. "Социальная", с другой стороны, исходит из того, что указанные цели явля­ются безнравственными и что выбор цели является не такой уж простой (или дедуктивной) задачей. (Например, что имен­но подразумевается под словом "максимизация" в нашем ги­потетическом примере компании, занимающейся добычей полезных ископаемых? Каким образом мы должны измерять "доходы" компании? Следует ли нам ограничиться лишь гор­ными работами в твердых породах? И как нам следует прини­мать конкретные решения, исходя из столь нематериального критерия, как "успешное ведение геолого-разведывательной деятельности"?) "Социальная" точка зрения исходит из того, что решения относительно целей компании являются не ме­ханистическими, но связаны с выбором определенных ценно­стей. Выбор такого рода осуществляется не столько путем "трезвого мышления", сколько в рамках определенной соци­альной коалиции, моделей поведения в прошлом и прочих ди­намических факторов, которые оказывают влияние на людей, работающих в группах.