Читать онлайн «Чужая в чужом море». Страница 179

2) С этой целью, перечисленные организации, их сотрудники и волонтеры, проводили дезинформацию в масс–медиа, социальную дискриминацию, преследование неугодных персон путем отказа им в планировании семьи, путем физической изоляции в псевдо–медицинских учреждениях, и путем угрожающих пикетов у их бизнес–помещений.

3) Эти действия причинили вред здоровью и имуществу примерно 600.000 жителей.

В таких обстоятельствах суд применяет установленные Хартией санкции, достаточные для нейтрализации персон, совершивших криминально–политические действия против жителей Меганезии, и для профилактики аналогичных действий в будущем.

I. К лидерам организаций и лидером связанных с ними медиа–компаний, к менеджерам, активистам и исполнителям (см. список, Приложение №2 – 467 имен), суд применяет высшую меру гуманитарной самозащиты в форме расстрела.

II. К волонтерам и тем платным работникам (см. список, Приложение №3 – 2411 имен), которые лично поддерживали деятельность организаций, противоречащую Великой Хартии, суд применяет высшую меру гуманитарной самозащиты по выбору нарушителя:

— либо в форме расстрела;

— либо в форме каторжных работ сроком 10 лет, с последующей депортацией.

III. К платным работникам (см. список, Приложение №4 – 3985 имен), о которых суд установил, что они знали, что цели работодателей противоречат Великой Хартии, но выполняли для этих организаций обычные виды труда, суд применяет высшую меру гуманитарной самозащиты в форме депортации.

IV. В отношении тех платных работников (см. список, Приложение №5 – 9420 имен), о которых неизвестно, знали ли они цели работодателей, суд применяет профилактику: лишение политических прав на 10 лет и полицейский надзор на тот же срок.

V. К членам семей персон, указанных в п.п. I–III (см. список, Приложение №6 — 16805 имен), суд применяет профилактику: лишение политических прав на 10 лет.

VI. Все имущество организаций и персон, указанных в п.п. I–III (см. Приложения 1–4) конфискуется в Социальный фонд технического развития — кроме сумм назначенных судом частных компенсаций (см. Дополнительное постановление).

Верховный суд поручает правительству пресекать любые попытки восстановления организаций (Приложение №1) и любую иную активность с аналогичными целями».

*********************************

…

Жанна посмотрела сноску к постановлению, и выяснила, что все 2411 осужденных из «группы–II» выбрали каторгу, и были переданы партнерству «Playa Artificial», которое (согласно той же сноске) тогда проводило в местах ядерных испытаний — на атоллах Муруроа, Фангатауфа, Эниветок, Бикини, Киритимати, Джонстон и Молден, — добычу остаточных делящихся материалов и подъем корпусов затонувших кораблей–мишеней.

«Вот вам и гуманная альтернатива расстрелу», — подумала она, и черкнула в блокноте: «Микеле Карпини. Процесс биоэтиков. 3000 уничтожены, 4000 депортированы, 25000 – лишены основных гражданских прав».

Обтекаемые фразы «Трактата о садоводстве» Иори Накамура теперь начали приобретать для Жанны черты грубой реальности, чего–то аналогичного «Культурной революции» в коммунистическом Китае при «Великом кормчем» Мао Цзедуне. С другой стороны, как известно, аналогии лгут, а история никогда не повторяется в точности…

За бумажной стенкой радостно самовыражались тинейджеры с Ниуэ–Беверидж. Они не слишком шумели, но специфика звуков, эмоциональных междометий и кратких реплик была такова, что заснуть под этот аккомпанемент, Жанна бы не смогла. Не то, чтобы ее раздражали такая откровенность при занятиях сексом — на осознанном уровне канадка даже была рада за этих симпатичных ребят. Им хорошо вместе, и у них все получается. Над ними не висит Дамоклов меч «общепринятой пристойности» и «общечеловеческой морали», в их подсознании не орудует «внутренний обвинитель» (привет от Фрейда), с арсеналом из вбитых с детства понятий «грех», «похоть» и «скверна». Вероятно, они и слов таких не знают. В Лантоне, в букмаркете (куда Хаото и Таири повели Жанну), она увидела литературные словари «Для перевода идеологем в сочинениях американских и европейских авторов». «Разврат», «девственность» и «супружество» переводились, как «сексуальность», «асексуальность» и «секс–рабство», а классические категории морали раскрывались через понятие о полной дегенеративности всей европейской культуры…

Жанна вздохнула, энергично покрутила головой, чтобы абстрагироваться от звуков за стенкой и, следуя совету Мак Лоу, нашла в интернет книгу Обо Ван Хорна «Flying fish attacks!». Ей хотелось понять, что же произошло тогда, более 15 лет назад…

Ван Хорн излагал последовательность событий, которые предшествовали судебному процессу (об этом Жанна уже знала из рассказа Мак Лоу), а затем подробно разбирал обвинительную стратегию Микеле Карпини, ее причины, и ее последствия.

…

*********************************

*********************************

Некоторые авторы бездоказательно утверждают, будто «Процесс над биоэтиками» был подготовлен INDEMI заранее, а доктор Карпини был марионеткой, которую полковник военной разведки, Гозо Фойш, дергал за ниточки, то с помощью брутального ночного ареста, то с помощью непосредственной и очаровательной курсантки разведшколы с пакетом горячих пирожков из уличной пекарни напротив приемной Верховного суда.

Историческая логика в этом, безусловно, есть. Процесс такого типа был неизбежен. Он состоялся бы в любом случае. Как любят говорить марксисты, он являлся объективным выражением противоречий между новыми постиндустриальными производительными силами и социальными институтами уходящей индустриальной эпохи. Алюминиевая революция и власть Конвента сменила только основную институциональную пентаду: «правительство — суд — полиция — армия – школа». На очереди было все остальное.

Но, кроме глобальной исторической логики, есть конкретная логика событий, и в нее версия о Карпини, как марионетке, не вписывается. Да, Фойш готовил «Процесс над биоэтиками», но совершенно иначе. Он не планировал ту жестокую расправу, которая явилась следствием стратегии Карпини – это было политически не выгодно, все то же самое лучше было провернуть тихо. Карпини, со своей стороны, тоже не планировал запуск расстрельной машины – он просто не отдавал себе отчета в силе тех средств, которыми воспользовался, чтобы подогреть Верховный суд до точки кипения.

Теперь, в нашей истории появляются 3 молодые женщины — Аннет, Плапо и Вероника. Они сыграли роль мойр — богинь судьбы для десятков тысяч людей.

Аннет забеременела за год до революции, и на 3–м месяце обратилась в одну из клиник. Оказалось, что у эмбриона синдром Дауна, и Аннет пожелала сделать аборт. В клинике было принято т.н. «Глубоко информированное согласие», разработанное католическими медиками. Аннет дали анкету с вопросами типа «Что вы почувствуете, если сделаете аборт, а окажется, что диагноз — ошибка?» и «Вы решились бы убить этого ребенка, если бы он родился?». Вопросов было 50. Под таким психологическим прессом, 19–летняя девушка, как и рассчитывали составители анкеты, не решилась делать аборт. Результат: она родила абсолютного идиота, из–за необходимости постоянного ухода за которым, оказалась в одиночестве, без работы и без средств к существованию… Она совершила серию краж, попалась и получила 3 года лишения свободы. Иммунно–слабый ребенок умер от легочной инфекции. Выйдя из тюрьмы с острой истерией, Аннет обратилась в соц–департамент, чтобы найти работу и жилье. Ее устроили уборщицей на цементной фабрике, с койкой в общежитии. Она вынуждена принимать нейротропные препараты.

Плапо забеременела на 2 года позже, чем Аннет, на атолле Нугури (который в то время формально относился к Папуа, а фактически был самоуправляемым). У Плапо родился совершенно здоровый ребенок, но на следующий год, из–за неурожая батата и длинной серии штормов, возникли перебои с питанием. Правительство Меганезии предложило губернатору Нугури экстренную поставку из прод–резерва базы Нарфлота на атолле Онтонг, в 300 милях к востоку, но тот отказался, поскольку это были ГМ–продукты, а консультантами губернатора являлись активисты борьбы с ГМ–культурами. Через три недели, возмущенные жители подняли мятеж и объявили о присоединении к Хартии. Губернатор бежал, когда на Нугури высадился десант Нарфлота. Подошли трэкеры с продовольствием… Жизнь стала налаживаться. Плапо арендовала ферму, выращивает самоанский виноград, ГМ–бананы, и еще много всякой вкусной всячины. Еды теперь всегда много. Только ее сыну это уже не поможет. Он умер от голода в те три недели.