Читать онлайн «Analyste». Страница 68

«Десятка», как в просторечии называли ее те, кто о ней знал, еще с советских времен отвечала за межправительственные поставки оружия самым различным странам мира, а также за посылку военных советников и инструкторов по боевому применению всего этого хозяйства. Связи между «Десяткой» и «Аквариумом» были старыми, тесными и традиционно теплыми, чему способствовали частая совместная работа в одних и тех же гиблых местах, регулярный обмен кадрами и общая нелюбовь не только к огласке их деятельности, но и к публичному упоминанию самого факта их существования.

Поэтому два офицера из «Десятки», сопровождавших ценный груз, с любопытством, но без особого удивления отнеслись к внезапному появлению в последнюю минуту перед отлетом моложавого мужчины со спортивной фигурой и очень спокойными светлыми глазами. Будучи людьми бывалыми, они примерно знали, у кого и почему появлялся этот устремленный в пространство взгляд. В ходе завязавшегося разговора Полковник рассказал им свою легенду: как будто он, военный врач-эпидемиолог, летел в Анголу, чтобы проверить причины вспышки желтой лихорадки среди российских миротворцев, находившихся там по контракту с ООН. Офицеры вежливо кивнули, но не поверили ни одному слову. И они, и Полковник и так знали, что причин вспышки скорее всего могло быть две: или миротворцам вкололи просроченную вакцину домашнего приготовления, или после инъекции они не последовали хорошему совету воздержаться от алкоголя в течение двух недель. Тем не менее обижаться они не стали, и завязался обычный разговор опытных военных, успевших побывать не на одной войне и потому неизбежно находивших тему для долгого обсуждения за бутылкой спиртного. Что было естественно во время подобных путешествий через полмира.

Они рассказали Полковнику, как однажды в Эфиопии пришлось расследовать любопытный инцидент. Тогда, пятнадцать лет назад, в западных средствах массовой информации появилась очередная клевета о том, что войска еще не свергнутого правительства Менгисту применяют химическое оружие. Поскольку Советский Союз сроду не поставлял подобных опасных вещей не до конца развитым странам, то возник законный интерес, а откуда все же подобные слухи появились. В итоге, к всеобщему удивлению, оказалось, что та половина Германии, которая в то далекое время еще называлась демократической республикой, производила по советской лицензии авиабомбы и поставляла их эфиопам за свободно конвертируемую валюту для облегчения процесса выяснения отношений с так называемыми сепаратистами. Но немцы всегда оставались немцами и усовершенствовали наш дизайн, начинив бомбы такой взрывчаткой, которая не только рвала на части, но еще и вызывала жуткий зуд и поражения слизистой у тех, кому посчастливилось остаться целыми. Советские товарищи тогда посмеялись над западной прессой: мол, если бы там действительно применили нечто химически активное нашей разработки, то жертвы зудом и кашлем не отделались бы. Нет, милые вы наши, пришлось бы какать кровью и кашлять кусками легких!

Полковник, посмеявшийся вместе с ними над этой былью, не стал рассказывать, что рецепт ядовитой взрывчатки был затем выведан у немецких коллег при его непосредственном и активном участии. Вместо этого он поведал о другом путешествии на Ил-76. Путешествие случилось примерно в то же время, что и описанный эфиопский инцидент, только в Анголе. Тогда Полковник был гораздо моложе и младше по званию. Самолет эвакуировал кубинский танк с Центрального фронта в Луанду. У экипажа первоначально были большие сомнения в том, что машина сможет взлететь с таким грузом с аэродрома, расположенного на плоскогорье. Но в итоге прозвучало неизбежное в наших доблестных войсках «авось!», и Ил-76 с надрывом и лишним пробегом по полосе, отстреливая тепловые ловушки от «Стингеров», все же взлетел. Между кабиной летчиков и поднятым в воздух многотонным бронированным чудищем сидели пассажиры — обычный набор русских и ангольцев, которым повезло воспользоваться оказией. Ангольцев в этот раз было двое: их взяли по знакомству члены экипажа, и они сразу же вызвали большие подозрения у остальных пассажиров своим молодым возрастом и бегающими глазами жуликов, откупившихся от призыва в армию.

Хотя в течение всего полета внимание советских офицеров было преимущественно приковано к гремящим цепям, кое-как удерживавшим танк в чреве воздушного корабля, они все же заметили периодические забегания подозрительных чернокожих за бронированную машину, где возле самой рампы находился багаж возвращавшихся в Союз советников. Багаж, естественно, заключал в себе неизбежный набор жизненно важных атрибутов красивой жизни в понимании неискушенных советских граждан, как-то: тайваньские магнитолы, китайские спортивные костюмы, отрезы блестящей синтетической материи, и пачки видеокассет с немецкой порнухой. Все это было поставлено втридорога неким советско-испанским совместным предприятием с неоригинальным названием «Сов-испан» и было вполне привлекательным и ликвидным товаром не только для Советского Союза, но и для Африки. Что и было доказано: эмпирически, когда встревожившиеся советники наконец решили посмотреть, а что же там, у рампы, происходит, и застигли упомянутых молодых сынов ангольской нации потрошащими их драгоценные чемоданы и ящики.

Некто Линч, чьим именем была названа небезызвестная и любимая американским народом процедура, некоторое время с успехом заменявшая правосудие в отношении чернокожих сограждан, мог бы позавидовать эффективности и быстроте наказания понесенного их ангольскими братьями по несчастью, когда советские военные убедились в степени нанесенного им материального и морального ущерба. После того как юных африканцев обработали руками, ногами и прикладами автоматов, после того как их лица неоднократно соприкоснулись с лобовой броней «Т-52», запечатлев на ней свои кровавые отпечатки и следы от зубов, настало время кульминации. Посовещавшись, советники решили, что достойной мерой революционной законности будет выброс тел преступников через открытую рампу самолета над ангольской саванной с высоты, позволяющей разгерметизацию грузового отсека без опасности для жизни его более удачливых обитателей.

Когда этот нехитрый, но оригинальный план был доведен до экипажа, летчики пришли в ужас и, забаррикадировавшись в кокпите, выразили свое категорическое несогласие с тем, как собирались поступить с их пассажирами, и бизнес-партнерами. После чего группа возбужденных офицеров в течение короткого времени обсудила альтернативные варианты действий, включавшие в том числе и взятие кабины пилотов штурмом. К счастью, к этому моменту пар был уже выпущен: ведь всем известно, что русский человек по своей генетической природе на самом деле добр, миролюбив и отходчив! Да и самолет решительно пошел на снижение, приближаясь к раскаленному бетону посадочной полосы в Луанде, что вновь привлекло внимание к танку, опять со скрипом наклонившемуся, но теперь уже в другую сторону. В общем, с «летунами» был достигнут быстрый компромисс, и в итоге африканские негодяи, покусившиеся на самое святое для русского человека, были взяты за руки и за ноги и после раскачивания выкинуты из полуоткрытой рампы на упомянутый бетон, пока самолет рулил к своему зарезервированному месту стоянки.

«В общем, полетали!» — завершил эту историю Полковник под одобрительный смех своих собеседников. Последовал обмен еще несколькими вполне реальными анекдотами на ту же занимательную тему межрасового общения в экстремальных ситуациях, была выпита еще одна бутылка водки, и наконец наступил этап, на котором можно было, никого не обидев, прекратить общение и уснуть, улегшись, на чехле для авиадвигателя.

Когда после тринадцати часов полета Полковник смог наконец вновь вдохнуть вонючую красную пыль Луанды, солнце уже прошло пик своего убийственного воздействия на не сумевших найти тень европеоидов. Обосновавшись в очень непритязательной гостинице или, скорее, общежитии, принадлежащем российскому посольству, и приняв освежающий душ под тоненькой струей прохладной воды, Полковник сел возле кондиционера и решил еще раз подумать о происходящем. Из щелей едва справляющегося с жарой устройства периодически выглядывали тараканьи усы таких размеров, что можно было только догадываться о том, как же чудовищно должны были выглядеть их владельцы. Усы отвлекали. Полковник хряпнул железной ладонью по пластиковой панели. Хитиновые прутья на какое-то время исчезли. Полковник меланхолично подумал, что размер ангольских насекомых находится в обратно пропорциональной зависимости к размерам, скажем, куриных яиц и клубники, всегда бывших до обидного мелкими и дорогими.

Выражаясь дубовым языком официального отчета, Полковник прибыл сюда «для выявления дополнительных свидетельств» как инцидентов, предшествовавших исчезновению Аналитика, так и возможных новых связей этого происшествия с событиями в пустыне Негев. Поскольку не прекращающиеся ни на минуту лихорадочные усилия нескольких не самых плохих спецслужб мира еще так и не выявили каких-либо следов пропавшего термоядерного устройства и его таинственных похитителей, нервишки у руководителей этих секретных учреждений начинали пошаливать. Ежедневные разносы у демократически избранных лидеров, связанные с этим печальным фактом, становились с каждым разом все более жаркими — с использованием ненормативной лексики, способной поразить воображение даже профессиональных лингвистов. Это никак не прибавляло шпионским начальникам ни душевного покоя, ни сна, ни хорошего настроения. То, что в любую минуту новые владельцы «ковчега» могли начать шантажировать весь свободный мир или просто взять и поднять на воздух средних размеров европейскую страну, лишь делало кислотные потоки, разъедающие стенки начальственных желудков, всё более обильными и едкими. В результате никогда еще кабинеты начальников не пахли так одинаково дурно. Смрад в этих шпионских храмах с специально искривленными от прослушивания стеклами и вмонтированными в письменные столы пулеметами усугублялся стоялой вонью сигаретных окурков, так как некоторые начальники постарше, не курившие со времен Карибского кризиса, теперь не выдержали и посылали референтов за пачками курева «покрепче». Некоторые, чтобы поддержать себя и не развалиться окончательно, понюхивали кокаин. Все без исключения, кто временно, а кто и навсегда, потеряли интерес к сексу.