Читать онлайн «Насилие и социальные порядки». Страница 75

Создание бессрочно существующих организаций ставит две неприятные исторические проблемы. Первая связана с убеждениями. Почему люди поверили, что организация будет существовать бессрочно, ведь до этого таких организаций никогда не было? Рассмотрим соглашение с бессрочно существующей организацией (такой как страховая компания), предполагающее контракт, по условиям которого все договаривающиеся стороны могутумереть к моменту осуществления указанных действий, а все бенефициарии еще не родились. Почему все люди, живущие в настоящее время, начинают верить, что люди, которым еще предстоит родиться, будут соблюдать контракт? Создание веры в то, что обязательства будут выполнены, требует долгого, постепенного процесса развития.

Вторая проблема заключается в том, что «смертное» государство не может обеспечить надежное создание бессрочно существующих организаций. Государство является наивысшей организацией, и развитие естественного государства от хрупкого к базисному, а затем к зрелому может быть описано как взаимодействие между организациями элит господствующей коалиции. Политическое и экономическое развитие вытекает из создания более сложных и прочных институтов для структурирования взаимоотношений элит в господствующей коалиции. Бессрочно существующие общественные организации должны эволюционировать одновременно с бессрочно существующими частными организациями. Верховенство права для организаций в зрелом естественном государстве не означает, что организации существуют бессрочно. В Древнем Риме было развито верховенство права для организаций, но никогда не была решена проблема их бессрочного существования. Если мы ответим, почему римляне не смогли создать бессрочно существующие организации, мы сможем прийти к пониманию того, как европейцам позднее удалось совершить этот подвиг.

И в формальном юридическом, и в реальном смысле римский император находился выше закона. Поскольку император был источником всего права, закон не мог связать волю императора, так как император мог просто изменить закон. Римляне не могли представить себе идентичность и личность императора, верховный суверенитет которого не принадлежал бы индивиду. Данная проблема присутствовала в римском обществе в любой ситуации, когда корпорация должна была быть представлена индивидами или действовать через них. Римляне разработали публичное право, способное создавать организации в качестве юридических лиц, но они так и не поняли, как структурировать взаимоотношения между общиной или любым другим корпоративным образованием— collegia, universitas, municipiiim—и индивидом, который говорит от лица корпоративной сущности. Дафф (Duff, 1938) детально показывает, как следующие вопросы затуманили римское право: несет ли высшее должностное лицо ответственность за решения, которые оно приняло от имени города, и несет ли город ответственность за решения высшего должностного лица? [151]

Во времена своего наивысшего расцвета Римская империя помещала суверенитет в смертном индивиде, императоре. Империя была способна поддерживать ряд прочных институтов и организаций, которые ограничивали императора, структурировали политику и экономику и позволяли римлянам управлять обширной империей на протяжении половины тысячелетия. Тем не менее ни одна организация в римском обществе, независимо от ее прочности, не была независимой от воли императора.

Бессрочное существование — это не та вещь, которая либо есть, либо нет. Ни одна организация не бессмертна и ни одна организация не существует независимо от общества, в которое она включена. Социальные порядки поддерживают более или менее бессрочное существование для своих организаций по непрерывной шкале. Поскольку императоры не могли ликвидировать организации без издержек для себя, они были ограничены институциональной структурой римской системы, но каждый император обладал правом и способностью ликвидировать любую организацию по своему усмотрению.

Подобные проблемы встречались и в церкви в эпоху Средневековья. Кризис средневекового общества, связанный с проблемой инвеституры и Великой схизмой, не завершился ясным решением проблемы бессрочного существования. Констанцский собор в 1414 г. дал верховное главенство в церкви собору, но папа эффективно присвоил власть собора. Общие соборы должны были созываться каждые пять лет, но к середине XV в. папы прекратили их созывать. Папа, который подобно римскому императору стоял выше закона, был в состоянии ниспровергнуть попытки Констанцского собора связать папу законом. Параллельные проблемы простирались вниз по организационной структуре церкви. Кафедральный капитул сталкивался со схожей проблемой защиты себя от своего епископа, а приход — с проблемой защиты себя от своего настоятеля [152].

Европейцы пытались разрешить эти вопросы вплоть до XVII в. Тем не менее последствия кризиса инвеституры XI–XII вв. и Великой схизмы XIV–XV вв. привели к изменениям в институциональной и организационной структуре церкви. Последствия борьбы за инвеституру привели к четкому определению границ взаимодействия в отношениях между лидером и корпорацией, отличительной чертой которого была неотчуждаемость коллективной собственности. В соответствии с присягами пап, епископов и королей XIII в. отчуждение коллективной собственности церкви, епархии или королевства было возможно только с согласия корпорации. Основная часть экономических активов, которыми коллективно владели корпорации, стала известна в церкви под названием christus, а в светском мирQ — flscus. Christus иflscus стали собственностью, которая управлялась лидером/правителем/папой/епископом и была в его распоряжении, но оставалась коллективной собственностью корпорации. Christus nfiscus образовали связь, вокруг которой могли формироваться бессрочно существующие организации.

Великая схизма привела к пересмотру корпоративной идентичности церкви. На разных уровнях агрегирования церковная корпорация рассматривалась как совокупность верующих, епархиальная коллегия или прихожане. Формирование этих корпоративных организаций выходило за рамки формальной структуры государства и становилось самоопределяемым. Определение корпоративной организации церковного прихода больше не было привилегией короля или господина, создававшего собственную церковь (что и было источником споров в период кризиса инвеституры), или епископа, в епархии которого находился приход. Все сообщество верующих, congregatio fide Пит, стало самоопределяемым объединением [153].