Читать онлайн «Насилие и социальные порядки». Страница 50

Переход в XV–XVI вв. от защиты своего права через иск о недавнем лишении «сейзины» к изгнанию с земли также имел далеко идущие последствия. Права собственности для фригольдеров и копигольдеров получили гораздо лучшее определение, и их стало куда проще защищать. Предоставление прав собственности на землю копигольдерам сыграло важную роль в прояснении сложных вопросов, связанных с обладанием недвижимостью.

В то время последствий этих изменений еще никто не понимал. Изменения в земельном праве не были частью целостной схемы, направленной на улучшение качества прав собственности на землю; они были результатом продолжающейся динамики внутри английского общества. Симпсон утверждает, что королевские суды общего права увидели возможность перехватить некоторые дела у судов права справедливости, которые желали заслушивать дела копигольдеров на основе принципов справедливости (Simpson, 1986, р. 163–164). И вновь именно аргумент о фискальных интересах привел к тому, что один суд поменял свои правила, для того чтобы перехватить некоторые бизнес-интересы другого суда*.

Более защищенные и прозрачные права собственности на землю и права ее передачи обозначали, что земля отныне становилась все менее полезной в качестве инструмента балансирования интересов в рамках господствующей коалиции. Изменения в земельном праве, которые начались в 1540-х гг., существенным образом сократили фискальные преимущества короля, а также магнатов от непосредственного владения и держания земли. Вероятно, нам не следует удивляться, что в этот период происходит существенное сокращение количества земель, находящихся в руках короны. Хотя Генрих VIII и захватил церковные земли, он одновременно проводил политику последовательной распродажи королевских землевладений; Елизавета продолжила этот курс. Историки практически единогласно связывают эту политику с теми фискальными проблемами, с которыми столкнулась корона. Однако представляется очевидным, что здесь имели место и изменения в доходах, которые можно было получить от королевских земель [119].

Логика естественного государства предполагает, что королевские земли, являясь важным источником доходов, помимо простой максимизации доходов будут еще и использоваться для стабилизации коалиции. Несмотря на заинтересованность короны в доходах, а также несмотря на то, что корона в XVI в. использовала «оживленный фискальный феодализм для выжимания максимальных средств из владеющих землей классов» (Stone, 2002, р. 61), вопрос опекунства, к которому мы неоднократно возвращались в данной главе, а также практика суда по делам опеки и ливреи времен Генриха VIII и Елизаветы ясно показывают, как правители могут создавать ренту с целью управления коалицией вместо максимизации фискальных сборов. Суд был основан в 1540 г., он действовал как типичный институт естественного государства, создавая ренту путем ограничения входа, а затем используя эту ренту для обеспечения стабильности господствующей коалиции — основные игроки получали стимулы для оказания поддержки режиму, который создавал эту ренту. Однако это не означало, что ренту можно было получить в денежном выражении. Когда возникал вопрос об опекунстве и судьба поместья решалась в суде, то суд обычно продавал право опекунства (чаще всего друзьям или союзникам короля). Затем последние продавали опекунство матери опекаемого. Так как цены обеих продаж фиксировались, то мы можем увидеть как цену, которую суд получал за опекунство, так и цену, которую окончательный покупатель действительно платил за это опекунство.

Херстфильд исследует функционирование суда по делам опекунства и ливреи и приходит к удивительному выводу: суды никогда не вели дела так, чтобы максимизировать доходы от опекунства и ливреи. Король получал лишь четверть цены за опекунство [120]. Лорд Бергли был судебным распорядителем с 1561 г., и вплоть до своей смерти в 1591 г. он вел дела так, чтобы решения принимались в пользу членов королевской коалиции, и максимизация сборов его не интересовала: «Значение феодальных сборов во времена Тюдоров заключалось не в прямых поступлениях в казну. Они использовались в качестве метода оплаты, пусть и косвенного и очень избирательного, работы слуг и государственных служащих» (Hurstfield, 1955, р.59). Когда Бергли умер, его сын Сесил занял его место. Сесил начать вести дела в суде так, чтобы максимально увеличивать сборы, выдавливая любых посредников. Несмотря на то что ежегодные сборы суда возросли почти на 50 % к 1590-м гг., к началу 1600-х суд утратил политическую поддержку в парламенте и был обречен на медленную смерть. Суд был политически жизнеспособен лишь как инструмент регулирования коалиции естественного государства. В качестве простого механизма получения доходов этот суд в Англии XVII в. так и не нашел себе места, поэтому в конечном счете он был упразднен. Томас (Thomas, 1977) усматривает точные параллели между тем, как Бергли использовал суд по делам опеки и ливреи, и тем, как проводилась политика выделения королевских земель фаворитам на чрезвычайно выгодных условиях «возвратной» аренды [121].

Земля всегда использовалась короной именно таким образом [122].

Земля постепенно утратила свою роль механизма поддержания баланса в господствующей коалиции. Владение землей не было окончательно защищено от политического манипулирования вплоть до 1660 г. Поместья подвергались конфискации и аресту на протяжении всей гражданской войны XVII столетия (Habakkuk, 1965). И все же большая часть этих поместий впоследствии была возвращена их владельцам. К концу XVII в. владение землей и организации, связанные с землепользованием, оказались полностью выведены из-под непосредственного контроля и манипулирования со стороны государства. Если брать землю, то в Англии наконец установились институты и организации зрелого естественного государства.*

Эта глава не посвящена описанию экономической истории Англии между 1066 и 1660 гг. Земля была важным элементом как политической, так и экономической системы Англии на протяжении всего периода. И в силу своей важности для права, политики и общества история земельного права, распределения земли, землепользования, а также институтов, касающихся всех трех сфер, оказывается лежащей на поверхности и легкодоступной для исследования. Но на протяжении всех этих лет в английском обществе происходили и другие значимые изменения. Постепенно развивалась коммерческая и монетизированная экономика, укреплялись связи между государственными финансами и коммерческим обменом. Развивались новые формы бизнес-организаций, особенно бизнес-корпора- ций, происходило это при непосредственном участии короны и аристократии (к этому предмету мы еще вернемся