Читать онлайн «Вавилонские младенцы». Страница 84

Покинув спальню, он попал в просторную мастерскую размером с две-три квартиры. Карликовые деревья, множество зеленых растений и огромная стеклянная труба, внутри которой была воссоздана маленькая экваториальная экосистема. Две гигантские черные змеи свивались там в роскошные, причудливые кольца.

— Это вивариум. Шелл-Си и Альтаира выращивают здесь разных зверушек. И главное — двух клонированных анаконд.

Стеклянная труба тянулась под окнами, выходящими на западную сторону. Вдалеке Тороп заметил падающую башню Олимпийского парка. Перед его мысленным взором тут же всплыла упрощенная схема улиц.

Черт возьми!

Тороп, как накачанный валиумом автомат, направился к широким оконным проемам. Сквозь них открывался вид на расположенный внизу город. Прямо под собой он увидел перекресток бульвара Сен-Лоран и улицы Онтарио.

Тороп находился в том самом здании, у входа в которое впервые встретился с призраком Ари.

Ему понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к мысли о том, где именно он оказался. Более того, он знал, что получил лишь первое впечатление об истинных масштабах этого места. Что же касалось его истинной сущности, то она входила в противоречие с самыми продвинутыми представлениями Торопа о жилых помещениях, не говоря уже об образе жизни людей.

Квартира, в которую отвел его Вакс, находилась на последнем этаже.

Помещение, лишь немного не дотягивавшее до размеров футбольного поля, было занято густым растительным покровом. Верхний ярус этого тропического леса образовывали лианы и ползучие растения, создавая над головой зеленый свод из перепутанных завитков и колец. Тороп шагал по странному синтетическому веществу, в котором накапливался перегной и зарождался естественный газон. Оконные переплеты и стены были буквально обвиты представителями флоры, в том числе лишайниками и грибами. Настоящий биотоп со всеми присущими ему свойствами. Это нисколько не помешало хозяевам комнаты набить ее машинами, компьютерами, установками для биохимического синтеза. Помещение наполняла странная полифония звуков и образов.

Мозг Торопа регистрировал фактические данные с бесстрастием обычного карманного компьютера «Фуджитсу», а вот нервный центр, отвечавший за эмоции, непрерывно посылал смесь тревоги и любопытства — легкий приступ беспокойства, который свидетельствует о встрече с неведомым.

Среди переплетения растений Тороп постепенно различил трех мужчин и трех девушек.

Он сразу заметил у них круглые черные датчики на присосках, прикрепленные по всему черепу и посредством пучков оптоволоконных проводов подключенные к различным аппаратам, связывающим воедино людей и механизмы на кремниевых платах.

Торопу показалось, что изображение этих людей на короткий миг как будто поблекло — это его мозг на мгновение спасовал перед избытком информации. Порой было сложно понять, где кончаются установленные на них штуковины и начинаются собственно части тел. Одежда «биосим» защитного цвета копировала естественную способность определенных животных к мимикрии.[127] Голографические татуировки, изображавшие пару переплетенных змей, струились и мерцали оттенками ультрафиолета на руках, а у девчонок — еще и вокруг пупка. Старинные микропроцессоры, произведенные еще в прошлом веке, были вживлены в бицепсы с использованием биосовместимой мембранной оболочки. Они выглядели как квадраты телесного цвета, похожие на гладкую пластиковую поверхность куклы Барби. Темно-серый бугорок в районе затылка издавал еле слышное жужжание устройства, считывающего бинарный код, и где-то внутри него мигали светодиоды. Странные люди окружили Торопа.

Девушка латиноамериканского типа встала прямо под самым носом Торопа и принялась пристально его разглядывать. Ее черные глаза с какими-то оптическими устройствами искрились жизнью и производили гипнотический эффект. Она щеголяла короткой стрижкой, состоящей из десятков хромированных косичек — прямых и жестких, как антенны. На месте «третьего глаза» находился крошечный микроприборчик, прикрепленный к телу, а на одной из щек была вытатуирована пара переплетенных ультрафиолетовых змеек.

Она изучила Торопа под всеми возможными углами зрения. После чего, обращаясь ко всем присутствующим, произнесла по-французски, но с сильным неопределенным акцентом:

— Я действительно не понимаю, почему «Шерпы» и «Квакеры Земли» уверены, что он — именно тот элемент, который мы ищем.

Ее голос звучал странновато, как будто предварительно проходил цифровое кодирование.

Тороп услышал за спиной злобный хохот.

— Лотус… Эти бедняги индейцы — такие простаки. Нельзя доверять этим подонкам, они вкалывают только ради денег…

Тороп не уловил смысла всех слов, но понял, что стал главным объектом этого обмена мнениями.

— «Шерпы» просили, чтобы с ним обращались вежливо, а вы не соблюдаете этот пункт договора. Спектрум, вы каждый раз действуете мне на нервы! Вам повезло, что «Шерпы» сейчас находятся посреди океана. Ваши действия точно бы им не понравились, уж поверьте.

— Что за чушь вы несете?

— Шелл-Си и Альтаира рассказали мне про его руку. Вы вполне могли бы спасти значительную ее часть. Девочки полагают, что вместо этого вам показалось прикольным протестировать одну из ваших новых моделей.

— Я сделал все что мог. И эта рука гораздо лучше предыдущей версии, которая у него была. А еще напоминаю вам, он работал на этих придурков — сектантов-оккультистов и русских гангстеров, которых они наняли. Как мне кажется, экспериментами занимаются именно они.

Тороп подметил, что мужчина говорил с сильным французским акцентом. Ему не слишком понравилась характеристика, которую дал ему этот французик. И особенно его возмутил тот факт, что парень пожертвовал его рукой ради собственного удовольствия. Тороп подумал, что когда-нибудь обязательно припомнит это «экспериментатору». Впрочем, сейчас ему было не до разборок.

Девчонка, которую Спектрум называл Лотус, снова уставилась на Торопа:

— Полагаю, господин Тороп, вы понимаете, что нам придется вытащить из вас целый терабит информации. И мы готовы потратить на это столько времени, сколько потребуется. Ведь нам принадлежит все время этого мира, не так ли?

Сказав это, она, дурачась, встала перед ним с видом человека, который в глубокой задумчивости смотрит на престарелого инвалида.

Инвалида, который в этот самый момент пытался решить несколько первоочередных, фундаментальных задач: как остаться в живых в течение ближайших часов? каким образом его истинная личность могла быть раскрыта с такой легкостью? когда он сможет получить право на первый стакан воды? — а также целую кучу других метафизических проблем.

Тороп увидел, как по краю миниатюрной биосферы движутся два робота. Он узнал автоматизированных домохозяек производства компании «Хонда», правда, их устройство было сильно изменено. К ним прикрепили различные предметы, подобранные на свалках, чтобы придать этим машинам некоторую антропоморфность, например головы манекенов из магазинных витрин, у которых глаза были заменены электронными органами. Один из роботов был в чулках и еще каких-то аксессуарах из секс-шопа. Он делал макияж, сидя перед викторианским туалетным столиком. Он двигался так естественно,[128] что Тороп застыл как громом пораженный.

Робот-гомосексуалист. Кто-то ухитрился перепрограммировать машину «Хонда Андромотор» в непостоянное, женоподобное, самовлюбленное существо с такой достоверностью, что мороз по коже продирал.

Второй робот, одетый в кимоно, уверенно выполнял движения китайской гимнастики. И, с учетом происходящего вокруг, это казалось почти нормальным.

— Мы — «Сообщество киборгов с улицы Онтарио, 10», — ответила девушка на немой вопрос Торопа. И пояснила: — Мы хотим, чтобы вы были откровенны, господин Тороп. Мы надеемся, что вы поможете нам найти Мари Зорн. — Прежде чем он успел что-то сказать, девушка добавила: — Разумеется, отказ от сотрудничества повлечет за собой немедленную и радикальную переработку ваших органических составляющих.

Тороп прекрасно понял, о чем идет речь. Несколько мгновений он размышлял над долговечностью деяний человеческих, и особенно клятв верности. Приняв жеманную позу, робот-гомосексуалист любовался собой в зеркале. Его собрат заканчивал в глубине комнаты сложную ката. Тороп закрыл глаза. Все это какое-то безумие. Позже, когда придет время делиться воспоминаниями с ветеранами в каком-нибудь баре, ему никто не поверит.

Он открыл глаза, посмотрел на девушку с хромированными волосами и, усмехнувшись, спросил:

— Полагаю, бесполезно надеяться хотя бы на малейшую оплату такого сотрудничества?