Читать онлайн «Замок лорда Валентина (сборник)». Страница 244

Центральная часть Замка, во всяком случае, останется неизменной навеки: в ней нельзя построить ничего более-менее значительного, не разрушив чего-либо, возведенного одним из короналей прошлого, что было бы немыслимой дерзостью. Насколько смог выяснить Хиссун, зал Трофеев лорда Малибора был последним из строений, появившихся во внутренней зоне. Лорд Вориакс за свое короткое правление успел соорудить лишь несколько площадок для игр на восточной окраине Замка, а лорд Валентин не добавил пока к общему числу ни единой комнаты, хотя время от времени и поговаривал об устройстве обширного ботанического сада, способного вместить все чудесные и восхитительные растения, попадавшиеся ему за время долгих скитаний по Маджипуру, — он утверждал, что как только немного освободится от бремени королевских обязанностей, серьезно поразмыслит над этим проектом. Судя по текущим сообщениям об опустошениях на Зимроэле, подумалось Хиссуну, лорд Валентин слишком долго ждал: болезни на континенте, как оказалось, выкашивали не только сельскохозяйственные культуры, но и многие дикорастущие экзотические растения.

Освоив, к своему удовлетворению, внутреннюю зону, Хиссун распространил изыскания на таинственные, едва ли не легендарные помещения за ее пределами. Он побывал и в подвалах, где размещались климатические машины, изготовленные в незапамятные времена, когда на Маджипуре лучше разбирались в столь тонких научных проблемах. С их помощью на Замковой горе поддерживалась вечная весна, хотя гора поднималась на тридцать миль над уровнем моря и упиралась в ледяной мрак космоса. Он бродил по гигантской библиотеке, уровни которой тянулись огромной спиралью от одной до другой стороны Замка. Ему сказали, что здесь имеются все книги, которые когда-либо издавались в цивилизованной вселенной. Бывал он и в конюшнях, где в ожидании очередного выезда вставали на дыбы, фыркали, били копытами королевские скакуны, искусственно выведенные красивые пылкие животные, столь не похожие на своих рабочих собратьев, влачивших тяжкое ярмо во всех городах и хозяйствах Маджипура. Он обнаружил туннели лорда Сангамора — соединенные между собой помещения, расположенные, подобно связке сосисок, вокруг одной из вершин с восточной стороны Замка. Стены и потолки этих залов светились сверхъестественным светом: одна комната была синей, цвета полуночного неба; другая — ярко-пунцовой; третья — нежно-аквамаринового цвета; четвертая — ослепительной желтовато-коричневой; пятая — мрачной красновато-коричневой, и так далее. Никто не знал, для чего построены эти туннели и где находится источник света, самопроизвольно исходящего из покрывающих стены панелей.

Куда бы он ни проходил, его пропускали без всяких вопросов. Ведь он, в конце концов, был одним из трех регентов государства: в некотором роде заменял короналя или, по крайней мере, входил в число его заместителей. Но ореол власти стал появляться над ним задолго до того, как Элидат назначил его в состав триумвирата. Он чувствовал, что на него обращены все взгляды, и понимал, что они означают: вот идет фаворит лорда Валентина, он пришел ниоткуда; он уже стал принцем; нет предела его возвышению. Уважайте его. Подчиняйтесь ему. Льстите ему. Бойтесь его. Поначалу он думал, что, несмотря на повышенное к себе внимание, останется таким же, но это оказалось невозможным. Я все еще тот же самый Хиссун, который водил путешественников по Лабиринту, перекладывал бумаги в Доме Записей, над которым насмехались его собственные друзья за то, что он напустил на себя важность. Да, такова правда, и от нее никуда не деться, но правда и то, что ему уже не десять лет, он узнал много полезного для себя и изменился после того, как изучил множество жизней других мужчин и женщин в Регистре памяти душ, прошел курс обучения на Замковой горе, принял на себя почести и обязанности — в основном обязанности, — возложенные на него во время регентства Элидата. Даже походка у него изменилась: теперь он уже не мальчик из Лабиринта, дерзкий, но осмотрительный, вечно стреляющий глазами по сторонам в поисках сбитого с толку чужака, за счет которого можно поживиться; и не мелкотравчатый чиновник, цепляющийся за свое место, но тем не менее добивающийся повышения; и не застенчивый неофит, неожиданно оказавшийся среди власть имущих и оттого чувствующий себя не в своей тарелке; теперь он — подающий большие надежды молодой аристократ, уверенный в себе и спокойный, самая походка которого дышит достоинством, который осознает стою силу, цели и судьбу. Он надеялся, что сумеет избежать высокомерия, надменности, самодовольства; и пока у него получалось, без ложной скромности воспринимал себя таким, каким стал и каким станет.

Сегодняшний маршрут завел его в ту часть Замка, куда он заглядывал редко, в северное крыло, что спускалось по выступу у вершины Горы и выходило в сторону далеких городов Хайна и Госсифа. Здесь находились казармы гвардейцев, несколько ульеобразных строений, возведенных в правление лорда Дизимаула и лорда Ариока для позабытых уже целей, а также скопление полуразрушенных временем и непогодой сооружений без крыш, о которых вообще никто не мог ничего сказать. Во время последнего посещения этой зоны несколько месяцев назад Хиссун застал здесь археологов, двух гэйрогов и врууна, наблюдавших за тем, как команда рабочих-скандаров просеивает песок в поисках глиняных черепков, и тогда вруун рассказал ему о своем предположении, будто эти строения — остатки старого форта, построенного при лорде Дамланге, преемнике Стиамота. Сегодня Хиссун пришел посмотреть, продолжаются ли раскопки, и поинтересоваться, что археологам удалось узнать; но здесь никого не оказалось, а все ямы были засыпаны. Он немного постоял на древней стене, всматриваясь в невероятно далекий горизонт, наполовину закрытый громадным выступом Горы.

Какие города расположены в том направлении? В пятнадцати — двадцати милях Госсиф, дальше — Тентаг, а потом — Мини-мул или Грил. Следом наверняка идет Сти с тридцатимиллионным населением, равный величием лишь Ни-мойе. Он никогда не видел ни одного из них, да, наверное, и не увидит. Сам Валентин частенько говаривал, что всю жизнь провел на Замковой горе, ни разу не найдя возможности посетить Сти. Мир слишком обширен, воистину необъятен, чтобы на его изучение хватило одной жизни.

Тридцать миллионов жителей Сти, другие тридцать миллионов Ни-мойи, одиннадцать миллионов Пидруида, миллионы, населяющие Алаизор, Треймоун, Пилиплок, Мазадону, Велатис, Нарабаль, — они-то как живут? Какою им сейчас приходится, подумал Хиссун, в этот самый момент, когда вокруг голод, паника, вопли новоявленных пророков и самозванных королей и императоров? Он знал, что положение отчаянное. На Зимроэле такая неразбериха, что совершенно невозможно выяснить, что же все-таки там происходит, хотя и так ясно, что ничего хорошего. А не так давно поступили сведения о появлении жучков, ржавчины и грибков, и одному Божеству известно, какая еще напасть движется на сельскохозяйственные пояса западного Алханроэля. Так что в ближайшем будущем такое же безумие, скорее всего, охватит основной континент. А волнения уже начались: в Треймоуне и Стойене открыто проповедуется культ морских драконов, а на самой Горе, в таких городах, как Амблеморн и Норморк, вдруг возникли мистические рыцарские ордена — Рыцари Деккерета, Братство Горы и некоторые другие. Беспокоящие, зловещие признаки грядущих потрясений.

Кое-кто полагал, что Маджипур обладает неким врожденным иммунитетом к всеобщей неизбежности перемен, лишь по той причине, что его общественный порядок не претерпел практически никаких изменений, с тех пор как несколько тысячелетий тому назад возник в своей нынешней форме. Но Хиссун достаточно хорошо изучал историю и Маджипура, и Матери-Земли, чтобы понимать, что даже столь мирное население, как на Маджипуре, вполне довольное своим положением и сохранявшее стабильность в течение тысячелетий, убаюканное мягкостью климата и плодородностью почвы, способной прокормить практически неограниченное количество народа, в состоянии внезапно воспрянуть и ввергнуть планету в пучину анархии, если вдруг у него из-под ног будут выбиты обеспечивающие благоденствие подпорки. И восстание уже началось и набирает силу.

Но откуда взялись эпидемии? Хиссун не имел ни малейшего представления. Что сделано, чтобы справиться с ними? Ясно, что недостаточно. А можно ли вообще что-то сделать? Для чего нужны правители, если не для заботы о благополучии своего народа? И вот он, некий суррогат правителя, по крайней мере в настоящее время, стоит на обособленной от всего мира Замковой горе, что возвышается над гибнущей цивилизацией: плохо осведомленный о происходящем, отстраненный, беспомощный. Но, конечно, он не может полностью отвечать за все действия, которые предпринимаются для устранения кризиса. А как насчет истинных, помазанных правителей Маджипура? Понтифекс, погребенный на самом дне Лабиринта, всегда представлялся Хиссуну слепым кротом, не способным здраво судить о происходящем в мире, — даже если в отличие от Тиевераса он полон сил и рассудительности. Конечно, понтифексу не следует непосредственно соприкасаться с событиями: на то, если верить теории, и существует корональ. Но теперь Хиссун видел, что и корональ оторван от реальности, здесь, в заоблачных высотах Замковой горы, находясь в такой же изоляции, как и понтифекс в своей норе. Во всяком случае, время от времени корональ предпринимает великие процессии, во время которых общается со своими подданными. Однако ныне Валентин занимается совершенно иными делами, а какую пользу могут принести его занятия — разве они исцелят рану, которая все расширяется в сердце мира? И где, кстати, сейчас находится Валентин? Какие шаги, если таковые имеются, он предпринимает? Кто из правительства слышал о нем хоть что-нибудь за последние несколько месяцев?