Читать онлайн «Игра на выживание». Страница 130

— Эк загнул Иосиф Виссарионович, — усмехнулся инженер, защелкнув застежки чемодана, — бедные советские индивидуалисты, бедная интеллигенция, бедные мальчики-мажоры, бедные чиновники. Им же теперь совсем жизни не будет. В нашей истории комсомольские патрули только целующиеся парочки по скверам отлавливали, а тут моральные нормы получили расширительное толкование. За парочками они как раз гоняться не будут, а вот кое-кто огребет на полную катушку. Ведь уже сейчас порядок на улицах обеспечивается не столько серьезно уменьшившийся в числе милицией, сколько Добровольными Народными Дружинами. А ОБХСС захлебывается в потоке материалов поступающих от Народного Контроля. А весь народ, как известно, довольно трудно подкупить или прикормить. Граждане уже сообразили, что сигнализировать о нарушениях эффективнее не в государственные структуры, а в ближайшие опорные пункты ДНД или КНК. Там народ молодой, свежий, не успевший набраться профессионально цинизма и наплевательски относящийся к наличию у преступников высокопоставленных покровителей. Спятившие на старости лет бабки вообще поначалу нарадоваться не могли. Пока после нескольких ложных сигналов они не попадали в черный список злостных клеветников.

— Товарищ Сталин, — продолжила ведущая передачи, — наш радиослушатель хочет задать Вам вопрос…

Селянку в вагоне-ресторане подали замечательную. Николай Иванович ел ее с удовольствием, попутно пытаясь раскрутить на откровенность сидящего перед ним за столиком кооператора. Но тот откровенничать не спешил, с явной опаской косясь на партийный значок. Хотя на прямо заданные вопросы и отвечал, пусть и уклончиво. Всяческим кооператорам Николай Иванович не слишком доверял еще со времен Перестройки. Поскольку помнил, как в том числе и в эту, казалось бы, маленькую дырочку со свистом вылетела общенародная собственность. Ведь ясно, что бизнес в первую очередь ищет легких путей получения прибыли. Каждодневный труд на ниве реального производства к таковым путям не относится. Гораздо проще присосаться к государственному предприятию и доить его, понятное дело, хорошо делясь с руководством. Или заняться спекуляцией произведенными на тех же государственных предприятиях товарами, зачастую ворованными. Или просто торговлей, где тоже хватает возможностей для махинаций. Изучение хода Столыпинской реформы и НЭПа только укрепило Николая Ивановича в этом мнении. Свежеиспеченные кулаки, малость приподнявшись над средним уровнем, тут же в большинстве своем забивали на крестьянский труд. Вместо этого они открывали в деревне лавку и попутно принимались под грабительские проценты ссужать менее удачливых односельчан семенным зерном, тягловой скотиной и сельхозинвентарем. А уж как нэпманы в свое время порезвились. Предприниматели, млин!

В Сталинском, а теперь уже и Векшинском СССР такие штучки не проходили. Явно сказывался полученный во время того же НЭПа опыт. Кооперативы, кроме потребительских, допускались только трудовые. То есть их члены должны были в них реально работать, а не просто числиться и получать дивиденды. За этим следили. Спекуляция жестко пресекалась, устанавливались предельные цены на товары и услуги. Финансовые инспекторы тоже лютовали не по-детски. В общем, как в Китае, после реформ Дэн Сяопина, где зарвавшихся "предпринимателей" и их "партнеров" из государственных структур ставили к стенке в больших количествах и без малейших сантиментов. Такая система, понятное дело, требовала серьезной и кропотливой работы государства и предъявляла, соответственно, высокие требования к качеству управления и к качеству самих управленцев. Николай Иванович прекрасно понимал, что стоит только ослабить вожжи и позволить кооператорам спеться с номенклатурой, как социалистическую экономику тут же раздерут на части. Но пока Горбачева с Гайдаром на горизонте не просматривалось, поэтому всем приходилось работать на благо страны, включая частников, продающих на рынках излишки продукции с садовых и приусадебных участков. По крайней мере, проблем с продовольствием, сферой услуг и прочим в Советском Союзе стало гораздо меньше, поскольку кооперативы вполне успешно расшивали "узкие места", где, несмотря на ускоренное развитие, все же не успевали государственные предприятия и колхозы.

Кооператив собеседника, кстати, был производственным. И производил он ничто иное, как колготки из синтетического волокна, называемого "Веспан". Николай Иванович так и не понял, что это такое. Может нейлон, может капрон, а может еще какая синтетика. Колготки, впрочем, колготками тоже не назывались. Производились они по государственной лицензии, а оборудование кооператив закупил на взятый в Промбанке кредит. На предприятии работало более семидесяти человек, все, разумеется, пайщики.

— А кому сбываете готовую продукцию? — продолжал допытываться Николай Иванович.

— Согласно лицензионному договору, только в систему государственной торговли и по фиксированной цене, — вздохнул кооператор. — А торговля эта потом накручивает сверху более трехсот процентов. Разве это справедливо?

— А чем мотивируют? — поинтересовался инженер.

— Говорят, что балансируют спрос и предложение. Якобы, чтобы дефицита не возникало. Мол, лицензии на эту галантерею государство многим выдало, просто не все еще успели производство развернуть. А когда, мол, товар будет производиться в достаточных количествах, то и цены торговля снизит. Это сейчас политика такая. Товарищ Векшин, наверное, слышали, сказал, что дефицит товаров народного потребления — враг социалистической экономики. Пусть лучше хороший, пользующийся спросом товар стоит дорого, но продается свободно и всем желающим, чем дешево, но только из-под полы и для избранных.

Николай Иванович удовлетворенно крякнул и переглянулся с охранником, сидевшим рядом. Систему спецраспределителей для номенклатуры упразднили еще пять лет назад, одновременно подняв зарплату руководящим работникам. А если еще и с дефицитом справиться удастся…

Сергей мелкими глотками пил горячий чай с коньяком и лениво смотрел в окно. За окном чайной был Невский проспект. Погода там была истинно ленинградской, то есть шел мокрый снег пополам с дождем. Несмотря на отвратительную погоду перед кинотеатром на противоположной стороне проспекта толпился народ. Направляясь в чайную, Сергей из любопытства посмотрел на афишу. В кинотеатре крутили картину "Триста спартанцев". Эту кинокартину в Советском Союзе крутили уже больше года, сделав, надо понимать, рекордную выручку, но народ на нее продолжал валить толпами. И понятно почему. Лента была цветная, батальные сцены масштабные. В их съемках, как следовало из титров, принимали участия войска Одесского военного округа. Насчет исторической достоверности фильма у Сергея были серьезные сомнения. Поджигателями войны были представлены афинские олигархи, желающие добиться доминирования Афин в Средиземноморье, стремящиеся заполучить новые колониальные рынки и гарантировать стабильные поставки дешевых рабов, обеспечивающих функционирование действующей модели "демократии". А когда запахло жареным, эти самые афинские олигархи норовили воевать преимущественно чужими руками, используя всех прочих исключительно в качестве пушечного мяса. И попутно на полную катушку занимались интригами и демократическим словоблудием. Вот получилось, что защищать Элладу в Фермопилах кроме Леонида и его воинов оказалось практически некому, у всех прочих "защитников" почему-то нашлись другие неотложные дела.

Персы, теперь как никак республика СССР, были показаны неплохо. Жесткое государство, конечно, но вполне по тем временам цивилизованное и не слишком кровожадное. И армия у нее явно не дикая орда, а вполне достойная, пусть и испытывающая определенные сложности с передовой тактикой, а, учитывая, где велись сражения, еще и с логистикой. Ну и численность ее тоже была вовсе не два с половиной миллиона, как утверждала греческая пропаганда в лице Геродота, а от силы тысяч сто, если не меньше. Причем большую часть армии составляли греческие же войска, набранные в контролируемых персами или союзных им полисах.

Но специалистом по истории Сергей, разумеется, не являлся, поэтому определить, где сценаристы ее переврали, не мог. Тем более что картина была ориентирована на молодое поколение, и требовать от нее полной исторической достоверности было бы смешно.

Но народ ломился в кинотеатры не только и не столько в желании посмотреть на суровых греческих гоплитов на фоне красивых средиземноморских пейзажей. В кинокартине в рамках новых веяний присутствовала обнаженная натура. Спартанки, как и положено настоящим спартанкам, одеждой себя в фильме особо не обременяли, а пару народных спартанских танцев актрисы-гимнастки исполнили вообще без таковой. Обнаженная натура мужского пола, впрочем, тоже имелась в лице тамошних атлетов. В общем, сплошное потрясение основ. Хотя, по сути, картина была незамутненно-целомудренной. В духе: смотреть смотри, но руками не трогай. Широкий прокат ленты привел к тому, что прошедшим летом на молодежных пляжах наиболее смелые девицы начали появляться в купальниках без верха. Пока еще, правда, не в одиночестве, а в компании с друзьями и одноклассниками мужского пола. Которые быстро и жестко объясняли отдельным несознательным гражданам, слишком явно пускающим слюни, или пуще того не туда тянущим руки, основы современной этики и эстетики.