Читать онлайн «Закон успеха». Страница 131

Но это не все мое открытие и даже не самая важная его часть: по необходимости мои исследования развивались в разных направлениях, сознание мое расширялось и развер­тывалось с такой тревожащей скоростью, что я обнаружил практическую необходимость стереть из памяти, как с гри­фельной доски, многое из того, что я считал накопленными знаниями, забыть то, что прежде казалось мне истинным.

Обдумайте смысл того, что я сказал!

Представьте себе: вы случайно обнаруживаете, что большая часть вашей жизненной философии основана на предрассуд­ках и предубеждениях, и вам приходится признать, что вы вовсе не зрелый ученый, а всего лишь начинающий студент.

Именно в таком положении я оказался по отношению ко многому, что считал разумными основами жизни; но из всех открытий, к которым привели эти исследования, нет более важного, чем положение о физической и социальнойнаслед­ственности, ибо именно это открытие обнаружило причину моих действий, когда в описанном случае я отвернулся от человека, которого не знал.

Это открытие показало, как я приобрел свои взгляды на религию, политику, экономику и многие другие не менее важные вещи, и я одновременно и сожалею и радуюсь, об­ наружив, что большая часть этих взглядов не опирается даже на разумные гипотезы, не говоря уже о доказанных фактах.

И тогда я вспомнил разговор между покойным сенато­ром Робертом Л. Тейлором и мной; мы говорили о полити­ке. Разговор был дружеским, поскольку у нас были одина­ковые политические взгляды, но сенатор задал мне вопрос, который я потом долго не мог ему простить.

—  Я вижу, вы убежденный демократ, — сказал он. — Интересно, почему вы им стали?

Я на несколько секунд задумался, потом ответил:

—  Конечно, я демократ, потому что мой отец был демок­ратом!

С широкой улыбкой на лице сенатор пригвоздил меня своим ответом:

—  Так я и думал! Каково бы вам было, если бы ваш отец был конокрадом?

Много лет спустя я понял истинный смысл шутки сена­тора Тейлора. Слишком часто наши мнения основаны толь­ко на том, что так же считают другие.

Чтобы вы могли получить представление о долговремен­ных последствиях одного из важнейших принципов, обна­ружившихся в случае, о котором я рассказал,

чтобы вы могли узнать, когда и как приобрели основы своей жизненной философии,

чтобы вы могли проследить свои предрассудки и преду­беждения до источника их происхождения,

чтобы вы могли, подобно мне, обнаружить, что вы явля­етесь результатом воспитания, которое получили до пятнад­цати лет,

я приведу выдержки из плана, представленного мной в Американский комитет мира Эдварда Бока и посвященного полному устранению войны.

КАК УНИЧТОЖИТЬ ВОЙНУ

Наши религиозные, политические, эконо­мические, философские и прочие взгляды, включая отно­шение к войне, полностью являются результатом воздей­ствия окружения и воспитания в раннем возрасте.

Католик становится католиком, потому что так его вос­питали, а протестант протестантом по той же самой причи­не; но сказано недостаточно сильно. На самом деле католик есть католик, а протестант — протестант, потому что он не может быть никем иным. За немногими исключениями ре­лигиозные взгляды человека являются следствием того вос­питания, которое он получил в возрасте от четырех до че­тырнадцати лет, когда религия была навязана ему родителя­ми или теми, кто контролировал его воспитание.

Известный религиозный деятель показал, как глубоко он понимает принцип социальной наследственности, когда сказал: «Дайте мне контроль над ребенком до двенадцати лет, а потом можете учить его любой религии, потому что я настолько глубоко вложу в него мою религию, что никакая сила на земле не сможет уничтожить сделанное мной».

Самые главные, основные верования человека — те, ко­торые были ему навязаны или которые он получил по соб­ственной воле в эмоциональном состоянии, когда его мозг наиболее восприимчив. В таком состоянии за час службы и религиозного бдения проповедник внушает религиозные идеи глубже и прочнее, чем он смог бы сделать за годы обучения в нормальных условиях, когда мозг находится не в эмоцио­нально возбужденном состоянии.

Народ Соединенных Штатов обессмертил Вашингтона и Линкольна, потому что они стали лидерами нации в период высочайшего эмоционального возбуждения, которое яви­лось результатом несчастий, потрясших самые основания нашей страны и подействовавших на жизненные интересы всех ее граждан. Благодаря принципу социальной наслед­ственности школы и другие формы обучения заронили в сознание молодых людей мысль о бессмертии Вашингтона и Линкольна, и тем самым эта мысль живет и сегодня.

Социальная наследственность оперирует через три глав­ных организующих силы: через школы, церкви и прессу.

Любой идеал с помощью этих сил может быть за одно поколение так прочно навязан сознанию молодых, что они не смогут ему противиться.

Возможность войны существует до сих пор только потому, что принцип социальной наследственности использовался как главное средство, с помощью которого сознание людей наме­ренно готовилось к войне. Для доказательства этого утверж­дения посмотрите на мировую историю или историю любого государства, и вы увидите, как прославляются войны; они описываются так, чтобы не только не шокировать сознание учеников, но и создавать убедительное оправдание войны.

Пойдите на площади наших городов и посмотрите на па­мятники военным руководителям. Обратите внимание на позу статуй: они стоят как символ славы людей, которые руково­дили армиями в разрушительных войнах. Обратите внима­ние, как эти статуи военных, верхом на скачущих лошадях, служат способом стимулирования сознания молодежи и под­готовки ее к принятию войны не только как допустимого дела, но как дела славного, достойного и почетного.

Мы также насаждаем в умах молодежи национальную идею, и эта идея с помощью принципа социальной наслед­ственности насколько закрепилась, что стала доминирую­щим идеалом всего народа.

Эта идея — стремление к богатству!

О чем мы первым делом спрашиваем незнакомого чело­века? Не «кто ты?», но «что у тебя есть?» а следующий наш вопрос: «Как мне получить то, что есть у тебя?»

Стремление к богатству настолько глубоко укоренилось в нашем сознании, что мы готовы предоставить другим народам разорвать друг друга на клочья в ходе войн, лишь бы не мешали нам богатеть; и это не самое тяжелое обвинение; мы не только позволяем другим государствам воевать, но есть все основания полагать, что те из нас, кому продажа военных припасов и воо­ружения приносит прибыль, раздувают войны между народа­ми.