Читать онлайн «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты». Страница 68

Реакция на блестящее изобретение Ли иллюстрирует основную идею этой книги. Боязнь созидательного разрушения — это главная причина, по которой рост уровня жизни, начиная с неолитической эпохи и до промышленной революции, не был устойчивым. Технологические инновации приносят человеческому обществу процветание, однако они также ведут к замене старого новым, уничтожению экономических привилегий и политического влияния некоторых людей. Для устойчивого экономического роста нам нужны технологии, новые способы производства, а в большинстве случаев их предлагают молодые таланты вроде Уильяма Ли. Эти новшества приносят обществу процветание, но процесс созидательного разрушения, которым они сопровождаются, угрожает отобрать средства для жизни у тех, кто работает по старым технологиям, например вяжет вручную, — технологии Ли должны были лишить вязальщиц работы.

Что еще более важно, серьезные инновации, такие как вязальная машина Ли, угрожают и устоявшейся политической модели. В конце концов, вовсе не забота о судьбах тех, кто мог стать безработным в результате внедрения машины Ли, заставила Елизавету I и Якова I отказать ему в патенте, а их боязнь того, что они могут проиграть в политическом отношении: монархи прекрасно понимали, что появление массы людей, потерявших работу из-за нового изобретения, создаст политическую нестабильность, которая будет представлять угрозу для их власти. Как мы видели на примере луддитов (стр. 120), элиты зачастую могут не принимать в расчет сопротивление рабочих, таких как ручные вязальщицы. Зато элиты гораздо более эффективно сопротивляются нововведениям, если что-то угрожает их собственной власти. То обстоятельство, что от созидательного разрушения они теряют гораздо больше, означает не только то, что они не будут сами вводить инновации, но и то, что они всеми силами будут сопротивляться таким инновациям. Таким образом, для внедрения наиболее радикальных технологий общество нуждается в новых людях, и этим новым людям вместе с созидательным разрушением, которое они несут с собой, часто противостоят несколько сил, включая могущественных правителей и элиту.

До Англии XVII столетия экстрактивные институты на протяжении всей истории были нормой во всем мире. В определенных случаях они были способны обеспечить экономический рост, как это было показано в предшествующих двух главах, особенно если в них присутствовали определенные инклюзивные элементы, как в Венеции или Риме. Но экстрактивные институты не допускали созидательного разрушения. Рост в их условиях не был устойчивым и быстро заканчивался из-за отсутствия инноваций, из-за политической борьбы, вызванной желанием получить выгоды от изъятия средств, или же из-за того, что новые инклюзивные элементы в конце концов подверглись изменениям, как это было в Венеции.

Продолжительность жизни обитателя поселения Абу-Хурейра натуфийской культуры, вероятно, не слишком отличалась от продолжительности жизни гражданина Древнего Рима. Продолжительность жизни среднего римлянина была примерно такой же, как и среднего жителя Англии XVII века. Что касается доходов, то мы можем судить о них по Эдикту о максимуме цен, изданному императором Диоклетианом в 301 году н. э. Эдикт устанавливал расценки на труд определенных рабочих специальностей. Мы не знаем в точности, насколько полно диоклетиановские расценки были проведены в жизнь, но когда специалист по истории экономики Роберт Аллен использовал его эдикт для реконструкции уровня жизни типичного неквалифицированного работника той эпохи, он обнаружил, что этот уровень почти полностью совпадает с уровнем жизни неквалифицированного работника в Италии XVII века. В Англии же заработная плата была выше и постоянно росла, а вместе с тем менялась и ситуация. Как это происходило — тема данной главы.

Конфликт вокруг институтов и распределения ресурсов можно проследить на протяжении всей истории человечества. Мы видели, например, как политический конфликт влиял на развитие Древнего Рима и Венеции, где он в конечном счете был решен в пользу элиты, которая смогла укрепить свою власть.

История Англии тоже полна конфликтов между монархией и ее подданными, между различными фракциями, борющимися за власть, между элитами и простыми гражданами. Однако результатом таких конфликтов не всегда было усиление могущества тех, кто находился у власти. В 1215 году бароны — феодалы, стоящие ниже короля, — восстали против короля Иоанна и заставили его подписать на лугу Раннимед близ Лондона Великую хартию вольностей (см. карту 9 на стр. 156). В этом документе провозглашались некоторые базовые принципы, которые стали серьезным вызовом королевской власти. Самым важным было то, что согласно хартии король был обязан советоваться с баронами, если хотел поднять налоги. Самой спорной стала статья 61, где говорилось:

«Чтобы бароны избрали двадцать пять баронов из королевства, кого пожелают, которые должны всеми силами блюсти, и охранять, и заставлять блюсти мир и вольности, какие мы им пожаловали и этой настоящей хартией нашей подтвердили».[27]

В общем, бароны составили совет, функцией которого было гарантировать выполнение королем хартии, а в случае ее невыполнения король давал баронам право

«теснить нас <то есть короля> всеми способами… то есть путем захвата замков, земель, владений и всеми другими способами, какими могут, пока не будет исправлено <нарушение> согласно их решению».

Королю Иоанну Великая хартия совсем не понравилась, и как только бароны разошлись, он убедил папу аннулировать ее. Однако и политическое могущество баронов, и влияние Великой хартии остались в силе. Англия сделала первый неуверенный шаг в сторону плюрализма.

Борьба за политические институты продолжалась, и власть монарха была ограничена еще в большей степени, когда в 1265 году был учрежден выборный парламент. В отличие от народного собрания плебеев в Древнем Риме или от избираемых законодательных органов нашего времени, английский парламент первоначально пополнялся исключительно из числа феодальной знати, то есть его членами становились рыцари и наиболее богатые аристократы страны. Но несмотря на то, что английский парламент состоял из знати, в его деятельности можно увидеть две основополагающие черты. Во-первых, он представлял интересы не только придворной элиты, окружавшей монарха, но и более широких кругов знати, многие представители которой были заняты различными видами предпринимательства, такими как торговля или производство. Позднее в этот круг вошли и джентри, мелкопоместное дворянство, то есть сформировался новый класс коммерчески ориентированных и более мобильных землевладельцев. Таким образом, парламент обеспечивал соблюдение интересов достаточно широких слоев общества — во всяком случае, по стандартам того времени.