Читать онлайн «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты». Страница 143

«Пробило полночь. День двенадцатого декабря, день первых всеобщих, равных и прямых выборов в Верховный Совет, завершен. Скоро объявят результаты голосования. В комнате осталась только комиссия. Вокруг спокойно, торжественно горят лампы. Посреди всеобщего внимательного и напряженного ожидания председатель выполняет все необходимые формальности перед началом подсчета голосов — проверяет по списку, сколько было избирателей и сколько из них проголосовало, — результат 100 процентов. Сто процентов! Какие выборы, в какой стране и за какого кандидата показывали стопроцентную явку?

Теперь начинается главное. Волнуясь, председатель проверяет печати на ящиках. Затем их проверяют члены комиссии. Печати нетронуты, и теперь их срезают. Ящики открыты. Все спокойно. Они сидят, внимательные и серьезные, — те, кто наблюдает за выборами и проводит их. Теперь пришло время открывать конверты. Три члена комиссии берут ножницы. Председатель встает. Члены счетной комиссии держат наготове свои тетради. Первый конверт разрезан. Все глаза устремлены на него. Председатель достает два бюллетеня — белый [за кандидата Совета Союза] и голубой [за кандидата Совета национальностей] — и читает громко и четко: «Товарищ Сталин!» Внезапно вся торжественность пропадает. Все в комнате вскакивают и аплодируют радостно и неудержимо первому бюллетеню первых всеобщих тайных выборов в соответствии со сталинской Конституцией — бюллетеню с именем создателя Конституции!»

Подобная картина беспокойного ожидания была характерна и для переизбрания Каримова, способного ученика Сталина в деле репрессий и политического контроля. Выборы, которые он смог организовать, в своем сюрреализме соперничали со сталинскими.

Узбекистан Каримова — страна с крайне экстрактивными политическими и экономическими институтами. Примерно треть населения живет за порогом бедности, и средний годовой подушевой доход составляет около тысячи долларов. Однако не все показатели выглядят плохо. Например, по данным Мирового банка, в школу ходят сто процентов детей… если не считать сезона сбора хлопка. Грамотность также находится на высоком уровне, хотя режим не только контролирует все средства массовой информации, но также запрещает книги и осуществляет цензуру Интернета. И если большинство граждан страны получают лишь несколько центов в день за сбор хлопка, то семья Каримова и его приближенные — бывшие коммунистические функционеры, которые после 1991 года составили экономическую и политическую элиту Узбекистана, — баснословно обогатились. Экономические интересы семьи — зона ответственности дочери президента Гульнары Каримовой, которая, как предполагают некоторые, унаследует пост отца. В такой непрозрачной и закрытой государственной системе, как в Узбекистане, никто не знает точно, какие именно активы контролирует семья Каримова и сколько денег она аккумулировала, однако опыт американской компании Interspan показателен для понимания того, что произошло в узбекской экономике за два последних десятилетия. Хлопок — не единственная сельскохозяйственная культура Узбекистана, часть страны идеально подходит для культивирования чая, и Interspan решилась на инвестиции. К 2005 году компания контролировала свыше 30 % местного рынка чая, но потом у нее начались проблемы. Гульнара Каримова решила, что чайная промышленность выглядит экономически привлекательной. Вскоре сотрудники Interspan из числа местных жителей начали подвергаться преследованиям, арестам и даже пыткам. Работать стало невозможно, и в августе 2006 года компания ушла с рынка. Ее активы были поглощены быстро растущими структурами семьи Каримова, которые к тому моменту занимали 67 % рынка (начав с двух процентов всего двумя годами ранее).

Узбекистан во многом выглядит как реликт из прошлого, из забытых веков. Это страна, изнывающая под деспотической властью одной-единственной семьи и ее ближайшего окружения, с экономикой, построенной на принудительном труде — более того, на детском принудительном труде. Но на самом деле это не реликт, это часть современной мозаики сообществ, которые терпят крах под влиянием экстрактивных институтов, и, к несчастью, у Узбекистана много общего с другими бывшими советскими республиками, начиная с Армении и Азербайджана и до Киргизии, Таджикистана и Туркменистана. Узбекистан напоминает нам, что даже в XXI веке экстрактивные экономические и политические институты могут принимать бескомпромиссно экстрактивную форму.

В девяностые годы в Египте проходили реформы. С 1954 года, когда военный переворот сверг монархию, в Египте установился квазисоциалистический общественный строй и главную роль в экономике играло государство. Принадлежащие государству компании доминировали во многих секторах. С течением времени социалистическая риторика утихла, заработал рынок и начал развиваться частный сектор. И все же это был еще не инклюзивный рынок, а рынок, контролируемый государством и горсткой бизнесменов, связанных с Национально-демократической партией (НДП). Эта политическая партия была основана в 1978 году президентом Анваром Садатом, и при его преемнике Хосни Мубараке связь бизнеса с партией все больше укреплялась. Мубарак, который стал президентом в 1981 году после убийства Садата, правил страной вместе с НДП до февраля 2011 года, когда ему пришлось отказаться от власти в результате народных протестов и выступлений военных, что мы обсуждали во вступлении (стр. 1).

Основные представители бизнеса получали в правительстве ключевые должности по направлениям, соответствующим их экономическим интересам. Рашид Мохамед Рашид, бывший президент подразделения компании Unilever по Африке, Ближнему Востоку и Турции, стал министром внешней торговли и экономики; Мохамед Зохейр Вахид Гарана, владелец и исполнительный директор одной из крупнейших в Египте туристических компаний Garana Travel, стал министром по туризму; Амин Ахмед Мохамед Осман Абаза, основатель крупнейшей в Египте компании по экспорту хлопка Nile Cotton Trade Company, был назначен министром сельского хозяйства.

Во многих секторах экономики под давлением бизнесменов правительство ограничивало вход на рынок путем государственного регулирования. Среди таких секторов оказались массовые коммуникации, металлургия, автомобилестроение, производство алкогольных напитков и цементная промышленность. Каждый сектор был монополизирован, и высокие входные барьеры защищали связанных с политикой бизнесменов и компании. Крупные бизнесмены, близкие к политической элите, такие как Ахмед Езз (металлургия), семья Савирис (средства массовой информации, напитки и телекоммуникации) и Мохамед Носсейр (напитки и телекоммуникации), не только пользовались поддержкой государства, но и получали госзаказы и большие банковские кредиты, при этом им не приходилось предоставлять никаких гарантий в обеспечение этих кредитов. Ахмед Езз одновременно был и председателем компании Ezz Steel, крупнейшей в стране металлургической компании, производящей 70 % всей египетской стали, и высокопоставленным функционером НДП, председателем комитета по планированию бюджета. А кроме того, близким приятелем Гамаля Мубарака, одного из сыновей президента.