Читать онлайн «Женщина Габриэля». Страница 90

Docteur.

Человек с черной кожаной сумкой растаял в дверях, ведущих в кабинет Габриэля. Энди пододвинулся боком к Виктории, неопределенного возраста глаза находились на уровне её лица. Он потянулся к стакану джина.

— Вы пьете это?

— Нет. — Виктория машинально пододвинула стакан к нему. Если джин усиливает боль наружной раны, она не хотела бы знать, что он сделает с внутренними ранами.

Две жизни прошло, пока не показались охранники, — они несли Майкла на двери из атласного дерева. Молча, они поднялись вверх по лестнице у дальней стены, покрытой плисовым красным ковром и освещенной электричеством. Доктор следовал за ними.

Энди сел напротив Виктории, потягивая джин.

— Они бы не были так осторожны, если бы он был мертв, — сказал паренек добродушно. Но кого он пытался подбодрить?

Три жизни прошло, прежде чем появился Габриэль.

Виктория встала, сердце подскочило в груди.

Габриэль не взглянул на нее, он поднялся по ступеням вслед за Майклом и доктором.

Виктория села обратно, аккуратно поставив ноги вместе. Леди по рождению, если не по натуре.

Мужчины в темно-красных шелковых кушаках и коротких черных пиджаках молча спустились по гостевой лестнице, неся дверь обратно. Они направились в кабинет Габриэля.

Пламя свечи задрожало, поддавшись внезапному холодному порыву воздуха.

Виктория подняла глаза. Не было необходимости представлять женщину, следующую за мальчиком, который ростом был немного выше Энди.

Питер привел мадмуазель Эймс.

Энди сорвался со своего стула и направился к ним. Немедленно он взлетел по ступенькам, гонясь за удаляющейся женщиной с мальчиком.

Слезы обожгли лицо Виктории, она в стороне от семьи. Машинально Виктория потянулась и подняла заляпанный пальцами стакан, который оставил Энди. На донышке еще оставался глоточек джина.

Виктория проглотила прозрачную жидкость.

Слезы выступили на глазах, несколько секунд она не могла вдохнуть. Почти сразу же ей показалось, что свет, освещающий салон, стал мягче.

Ни мягкий свет, ни глоток горящей жидкости не смогли прогнать одиночества и потока мыслей, которые роились и кружили у неё в голове.

Она гадала, что делала та женщина с опытным молодым мужчиной, которого купила.

Она гадала, жив ли Майкл.

Она гадала, разбил ли Ив узы, связывающие двух ангелов.

С неподвижными лицами, освещенными светом и тенью, двое мужчин в темно-красных шелковых кушаках и коротких черных пиджаках вышли из двери кабинета Габриэля. Они несли дверь атласного дерева, с одного конца которой свешивались золотисто-каштановые волосы.

Они несли Джулиена, который симпатизировал дому Габриэля и был послан защищать Викторию, но вместо этого погиб сам.

Гастон и другой мужчина — официант, все в том же темно-красном кушаке и коротком черном пиджаке, — вынесли узел с телом.

Виктория не должна была спрашивать, что внутри его.

За Гастоном немедленно проследовали еще два официанта, они также вынесли узел с другим телом внутри.

Мужчины и женщины сновали вверх-вниз по гостевой лестнице и по личной лестнице Габриэля, их движения постепенно уменьшались, пока не прекратились совсем, оставив Викторию по-прежнему сидеть и смотреть, как и на протяжении восемнадцати лет она сидела и смотрела на чужие людские жизни, пробегающие мимо неё.

Прошли часы. Виктория знала это по оплавленному воску свечей.

Она заново прокручивала свою жизнь.

Из воспоминаний о холодных осуждениях отца возник голос матери.

Матери, которая любила своих двоих детей. Которая читала им волшебные истории.

Которая завяла и умерла без той любви, в которой нуждалась.

«Я знаю это, — сказал ангел, — потому что… Я хорошо знаю свой собственный цветок».

Виктория медленно встала и начала подниматься по ступенькам, покрытым плисовым красным ковром, хвост юбки тащился за ней, шурша шелком и атласом.

Комнату, в которую перенесли Майкла, можно было безошибочно обнаружить по ведрам темно-красной воды и куче испачканных в крови простыней, что валялись возле двери. Цифра «7» золотом блестела на белой эмалированной двери.

Виктория была в этой комнате несколькими часами раньше.

Смогла бы она предотвратить смерть Джулиена, если бы сказала ему и Гастону, что заметила мельком в прозрачном зеркале?

Она никогда не узнает.

Виктория бесшумно повернула позолоченную ручку двери.

Резкий запах карболовой кислоты защипал ноздри.

Темноволосый мужчина и женщина с бледно-каштановыми волосами отражались в полупрозрачном зеркале на противоположной стене. Он лежал навзничь под желтым шелковым покрывалом, она сидела рядом с кроватью в зеленом бархатном кресле. Она была без шляпы, волосы уложены в элегантный шиньон. Надетое на ней платье цвета морской волны явно вышло из-под иглы мастерской мадам Рене.

Виктория оценила возраст сидящей женщины — около тридцати с чем-то лет, лет 35 или 36, — несколько старше самой Виктории.

Бледно-голубые глаза неожиданно встретились с расширенными от удивления темно-голубыми глазами.

Мадмуазель Эймс немигающим взглядом изучала стоящую женщину, одетую в золотисто-коричневое шелковое платье с отделкой из бархата винного цвета и лампасной тканью нижней юбки, кремовой с зелеными, желтыми и тускло-красными узорами, которое также свидетельствовало о стиле мадам Рене.

— Она сказала, у меня сносные ноги, но груди слишком маленькие, а талия слишком толстая.

Виктория моргнула. Женщина Майкла говорила как леди, низким голосом, уверенно, культурно. Истинная англичанка, как и Виктория.

— Мадам Рене сказала, что у меня сносные груди, но бедра и ягодицы слишком костлявые, — спокойно ответила Виктория. — Она сказала, что дополнительный объем скорректирует недостатки.

Бледно-голубые глаза в зеркале внимательно изучали Викторию.

— Но Габриэль не нашел в вас недостатков.

— Нет, Габриэль не нашел во мне недостатков.

Виктория моргнула, пытаясь резко прогнать непрошенные слезы, что застилали ей глаза.

— С…

Как назвать мужчину, лежащего на кровати, Мишель или Майкл? Он граф Грэнвилл. Как правильно обращаться к нему «мистер» или «лорд»?

— С ним будет всё в порядке?

Виктория моргнула опять, теперь уже от той ослепительной красоты, которой вспыхнуло скромное лицо женщины.

— Да. Спасибо. Доктор дал ему снотворное. Утром я заберу его домой. Спасибо, что спасли ему жизнь.

— Откуда вы знаете? — Виктория случайно наткнулась взглядом на спящее лицо Майкла. Шрамы на правой щеке разгладились во сне, — они выглядели так же, как и тогда, в кабинете Габриэля, когда он не спал, а находился без сознания.