Читать онлайн «Иная реальность». Страница 75

   давно пропившими и мускулы, и мозги не составило больших трудов.

   Кирилл с тоской думал, что как бы было хорошо, нанять вместо всякой пьяни славянских национальностей работящих корейцев или умных трудолюбивых китайцев. К жителям Поднебесной империи, как к островным так и к континентальным, Кирилл Дербанов относился с большим почтением. Живущих на острове Формоза он, естественно, высоко ценил за продвинутые технологии и всемирно-известные брэнды. Кстати, новенький Кириллов ноутбук тоже был тайваньского происхождения. Тогда как, китайцев, проживающих на континенте, Кирилл Дербанов глубоко уважал за политическую мудрость. Поскольку, не развалив огромной страны, они умудрились поместить свой китайский коммунизм в хоспис, где в ближайшем обозримом будущем ему предстоит тихо-мирно скончаться в окружении плачущих родственников и приверженцев дела великого председателя Мао, от коего ныне почти ничего не осталось, кроме забальзамированной мумии.

   К несчастью, дальневосточный опыт весьма далек от реалий Восточной Европы и Западной Азии, и Кириллу пришлось самолично призывать к порядку ханыг-строителей, так, чтобы было весомо, грубо и зримо в виде могучего хозяйского кулака размерами почти с голову его боевого пса с сурово насупленными бровями и нутряным рыком. Явление коротко стриженного авторитета-хозяина в адидасах с лампасами и такой же уголовно-криминального образца кожаной куртке вкупе с рэкетирскими кулаками-гирями и с псом, похожим на собаку Баскервилей, возымело нужное действие. Вольнонаемные работяги-трутни засуетились, как бригада зеков-муравьев под контролем морального кодекса строителей коммунизма в Туруханском крае в эпоху обострения классовой борьбы. Немного погодя Кирилл вывел свое авторитетное виртуальное "Я" на плазменный монитор, установленный в месте проведения ремонтно-строительных работ, и с глубоким чувством брежневского удовлетворения услышал робкое придыхание и шепот:

   -- Начинай пахать, мужики. Баскервиль, падла, зырит...  

   На следующий день грозный хозяин и работники местного разлива расстались ко взаимному облегчению, причем без малейшего членовредительства. Тороватый заказчик, всегда готовый к рукоприкладству, даже выписал им пол-ящика премиальной водки-евграфовки, а Инга вывезла их на полугрузовике за пределы царскосельской зоны. Подальше от плотоядно облизывавшегося Леона и Вирты, предлагавшей бригаду коммунистического труда сначала заморозить в резервной емкости с хладагентом, а потом, когда над бассейном-реактором будут смонтированы три мощных излучателя, сделать из шнырей-строителей первичный ДНК-раствор. Предложение научного руководителя проекта растворить трудящихся в реакторе зам по хозчасти Кирилл отверг, указав завлабу Вирте на факт непригодности генетического материала, претерпевшего неприемлемые мутации в результате отравления спиртосодержащими жидкостями в течение многих поколений. Поскольку завхоз стоял ближе к народу и хорошо знал народные нужды, завлаб с ним была вынуждена согласиться. Как и с тем, что ему нужно как следует отдохнуть и почитать Ксенофонта с Геродотом.

   Дальше строительно-монтажное дело пошло практически без участия Кирилла, углубившегося в чтение, так как прибыл более квалифицированный персонал для внутренних отделочных и электромонтажных работ в лаборатории. Все шло и без него по плану, если в вишневом саду рычал экскаватор и ударно трудились армянские гастарбайтеры, обещавшие к концу недели сдать под ключ плавательный бассейн хорошим людям.

   Ни Кирилла, ни Вирту строительный шум и южный армянский гам не беспокоили. Лишь Леон неодобрительно морщил нос, внимательно наблюдая с разных позиций за чужаками, снующими на первом этаже и в саду. Но и пес смог отдохнуть от многолюдства, когда Кирилл взял его с собой на рекогносцировку восточных и северо-восточных оперативных направлений за пределами зоны ответственности царскосельской охраны.

   Рекогносцировкой эту поездку на новом "хаммере"-броненосце можно было назвать условно. Кирилл Дербанов не собирался в этих местах воевать и ездил осматривать тамошнюю местность на всякий случай. А вдруг пригодиться? Гораздо больше его ныне интересовали северные окрестности города, где располагалась полевая ставка криминального и политического авторитета Евграфа, позавчера неудачно попытавшегося атаковать Хатежино. Хотя Кирилл все же отметил, каким маршрутом двигались с утра в понедельник евграфские БТРы.

   Главная штаб-квартира Евграфа дислоцировалась в северной свободной экономической зоне, откуда президент АО "Автокон" Ким Маратович Евграфов изредка давал руководящие и направляющие указания гласно и негласно подконтрольным ему лицам: юридическим, физическим и общественным. В то время как сам владелец Северного авторынка, городского филиала одной из коммунистических партий и прочая, и прочая предпочитал постоянно пребывать в сорока километрах к северо-востоку от города в бывшем некогда образцово-показательном лагере труда и отдыха юных пионеров и школьников, чьи родители достигли определенных партноменклатурных высот или были к ним приравнены по беспартийному табелю о рангах.

   Пионерлагерь "Лесная сказка", наряду с макаронной фабрикой, мясокомбинатом и крахмальным спиртвинзаводом Киму Евграфову удалось без труда приватизировать во времена оны, когда любому влиятельному проходимцу позволялось брать столько экономического суверенитета, сколько он способен проглотить. Ни на аппетит, ни на желудок тогда еще молодой Ким Евграфов не жаловался, так как заправлял райкомом и райисполкомом в партийно-административной территориальной единице, где располагались данные промышленные объекты, позволявшие ему и его приближенным по-партноменклатурному обычаю выпить, закусить и отдохнуть на природе с девочками-комсомолками.

   За это Кирилл Дербанов нисколько его не осуждал и отдавал ему должное, поскольку Ким Маратович Евграфов прекрасно знал, что такое партминимум и партмаксимум. Брал Евграф все-таки по чину и все смог переварить, наверное, потому что чтил заветы великих вождей и происходил из семьи потомственных провинциальных коммунистов с дореволюционным партийным стажем.

   Дед Евграфа, старый большевик и заведующий венерическим диспансером Иосиф Евреинов был с почетом репрессирован как член ордена иезуитов и резидент парагвайской разведки, получив свои десять лет без права переписки с подельщиками и пациентами. Комсомолец Марат Евреинов за коммуниста-отца отвечать не стал, в соответствии с указанием вождя записавшись на фамилию жены, и впоследствии очень был тому рад в период борьбы с безродными жидовствующими космополитами. Сыном врача-вредителя Марату Евграфову стать не довелось, от старого мира он отрекся и при генсеке Хрущеве, развенчавшем культ своего предшественника, Марат Иосифович достиг номенклатурного поста зампредседателя облисполкома в соседней губернии. Сам Ким Маратович в мятежной юности тоже хотел сменить отцовскую дворянскую фамилию на что-нибудь более подходящее вроде Виленский или Марксятников, но старшие товарищи по партии ему указали, что это было бы нескромно, так как у него и без того политически правильное имя-аббревиатура Ким -- Коммунистический интернационал молодежи.

   Кимовцем и коминтерновцем Кириллу Дербанову быть не пришлось, потому как задолго до его рождения внешнеполитическим шпионажем стали заниматься совсем другие партийные и комсомольские международные организации. Кирилл лишь успел побывать в октябрятах, в знак чего полтора года носил красную пентаграмму с фантастической кудрявой головой внутри, тогда как взаправдашний лысый череп Ильича I располагался совсем в ином месте. В пионерах юный Кирилл Дербанов очень недолго состоял заочно, после того как классная руководительница объявила своим подопечным, что она их туда записала.

   Так бы Кириллка жил не тужил пионером-заочником до самого запрета КПСС с детско-юношескими филиалами, если бы любящие родители не засадили его в пионерский лагерь. За забором домашнему мальчику Кириллу пришлось очень несладко не только потому, что его одели в пионерскую робу с красной удавкой на шее и поднимали ни свет, ни заря. Впервые в жизни он строем ходил в общую столовую, в общую баню с девкой-вожатой (сама, мымра, не раздевалась, а на пацанов таращилась!) и спал в общей камере. Все бы ничего, но он оказался самым младшим и одним из самых слабых в лагерном отряде номер шесть, в одиночку, без дворовой команды, в окружении врагов из других районов. Несколько ночных драк с применением подручных средств, и все встало на свои места, а сокамерники отыскали новый объект для издевательств. Но мальчику Кириллу нисколько не понравилась сама возможность того, что кто-то имеет право гонять его по зоне лагерным бушлатом. Также как и то, что он сам ни за что ни про что может угодить в лагерную зону не на три недели, а на более длительный срок с другим режимом принудительного содержания в огражденном со всех сторон пространстве.