Читать онлайн «Черчилль: быть лидером». Страница 75

В своем напутствии молодым Черчилль развивает мысль Дизраэли – «Мы в этом мире для славы». В частности, он писал:

«Взлеты и падения, опасности и путешествия, постоянное чувство движения и иллюзия надежды. Вперед, молодые люди всей земли! Вы не должны терять ни минуты. Займите свое место на передовой по имени Жизнь. С двадцати до двадцати пяти, вот это годы! Не соглашайтесь с положением вещей. Поднимайте великие стяги и атакуйте орды врагов, постоянно собирающиеся против человечества. Победа достанется лишь тем, кто осмелится вступить в бой. Не принимайте отказ, не отступайте перед неудачей, не обманывайте себя личным успехом и пустым признанием. Земля создана, чтобы быть завоеванной молодостью. Лишь покоренная она продолжает свое существование» [713] .

Из бойцовских качеств следует другая важная составляющая лидерства – настойчивость, драйв.

«Мы живем в век напористых и пробивных, – считал Черчилль, – и мы просто обязаны быть самыми находчивыми и предприимчивыми» [714] .

«Не допускайте, чтобы между Вами и руководством страны образовалась брешь, – учил британский премьер одного из дипломатов. – Продолжайте надоедать, понукать, приставать. Требуйте аудиенций. Не принимайте ответа „нет“. Цепляйтесь за них» [715] .

По словам Ричарда Дафта, «настойчивость и драйв весьма существенны для успешного лидерства. Это сильная мотивация, которая придает мощную энергию лидеру. Настойчивые лидеры имеют высокий уровень притязаний, инициативы и постоянно стремятся к достижению высоких результатов. Амбиции заставляют лидеров ставить перед собой высокие цели и проявлять инициативу для их достижения» [716] .

Амбиции стали еще одним черчиллевским ноу-хау. Однажды после прогулки майским воскресным вечером 1880 года с будущим премьер-министром лордом Розбери сэр Чарльз Дилк записал в дневнике: «Я пришел к заключению, что Розбери – самый амбициозный человек, которого я когда-либо встречал». Перечитывая эти строки спустя годы, он сделает на полях заметку: «До тех пор, пока не познакомился с Уинстоном Черчиллем» [717] .

«Амбиции – моя единственная опора», – признается будущий премьер-министр своей матери [718] .

Черчилль не скрывал амбиций. В романе «Саврола» можно найти следующие, безусловно автобиографичные строки:

«Философия Шопенгауэра отделяла Канта от Гегеля, а Гиббон, Маколей, Дарвин и Библия сражались с ними за место на полках. Саврола, вооруженный печальной, циничной, эволюционной философией, старался смотреть на мир из отдаления. В чем может быть смысл? Вселенная в конечном счете умрет, и пепел растворится в холодной темноте отрицания. Несколько писем и телеграмм лежали нераспечатанными на столе, но Саврола был утомлен; в конце концов, они могут подождать до утра. Он опустился в кресло. Да, это был долгий день, и день унылый. Он был молод – всего тридцать два года, – но уже ощущал на себе печать трудов и забот. Его нервический темперамент не мог не быть возбужденным при виде сцен, прошедших перед его глазами за день, и подавление этих эмоций лишь распаляло его внутренний огонь. Стоит ли это того? Борьба, работа, бесконечная череда дел, жертва столь многим, что делает жизнь легкой, приятной, – ради чего? Амбиция – вот главная сила, и он не мог устоять перед ней» [719] .

Подобное бравирование собственной амбициозностью не добавляла Черчиллю популярности.

«Амбиция была (и поныне) осуждаема на британской политической сцене; на неприкрытую амбицию смотрят как на растение, которое подлежит культивации», – отмечает профессор Университета Восточной Англии Джон Чармли.

С ним соглашается известный британский психолог Энтони Шторр:

«Амбиция является абсолютно „нормальной“ чертой любого молодого человека, взращенного в поощряющем конкуренцию климате западной цивилизации. Но амбиции Черчилля были выше всякой нормы, и они сделали его непопулярным, когда он был молод».

Однако Черчилль не обращал на это никакого внимания.

«Амбиции так же возбуждают воображение, как и воображение амбиции», – повторял он и устремлялся в бой [720] .

Лидер-борец в действии

Мировоззрение Черчилля, его понимание лидерства как умения отстоять свои позиции и бороться за свои ценности сыграли ключевую роль в годы Второй мировой войны. Если члены правительства Чемберлена одновременно с планированием военных кампаний рассматривали возможность заключения мирного соглашения, то для первого лорда Адмиралтейства ответ был один: вести борьбу до последней капли крови. Когда в октябре 1939 года Черчилля попросили подготовить предложения, на каких условиях Великобритания готова рассмотреть возможность сесть за стол переговоров, он ответил: «Только если Германия заплатить репарации государствам и населению, которое захватила» и когда на захваченных территориях «восстановят независимость и нормальные условия для жизни» [721] .

Намереваясь сражаться, Черчилль активно взялся за разработку планов наступательных операций. Комментируя свои действия, он напишет впоследствии:

«В двух великих мировых войнах, когда я известное время руководил Военно-морским министерством, я всегда старался бороться с навязчивой идеей обороны, изыскивая различные способы контрнаступления. Заставить противника гадать, где ему будет нанесен следующий удар, – вот что может необычайно облегчить процесс благополучной доставки в порты сотен конвоев и тысяч торговых судов. Я упорно искал способа нападения на Германию морскими средствами» [722] .

В активе у Черчилля были три стратегических плана наступления. Первый план, названный в честь российской императрицы Екатерины II, предполагал установление контроля над Балтийским морем, а также создание препятствий на пути экспорта железной руды из Швеции в Германию. Второй был связан с минированием фарватера территориальных вод Норвегии, использовавшегося для транспортировки железной руды в зимние месяцы, когда Балтийское море замерзало. Третий, самый дерзкий, предусматривал минирование немецких рек, что позволило бы нарушить речное судоходство противника, а также нанести серьезный урон его внутренним коммуникациям.