Читать онлайн «Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I». Страница 156

Акмен-хотеп поднял руку, подавая сигнал трубачу. Настало время послать в атаку колесницы и кавалерию, чтобы покончить с врагом.

Неожиданно пелена пыли развеялась. Царь-жрец ощутил дуновение холодного ветра, обнаженная кожа поднятой вверх руки покрылась мурашками.

Пыль взлетела вверх по каменистому склону горной гряды единым стремительным порывом. На какое-то головокружительное мгновение Акмен-хотеп увидел поле боя в мельчайших деталях. Он увидел немногих вражеских пехотинцев, оттесненных к самому подножию холмов. За ними царь-жрец увидел каменистый склон, ведущий к длинному ряду черных матерчатых палаток, а между ними — устремившихся вперед всадников.

Потом он разглядел жрецов и высокие кувшины. Над открытыми сосудами маленькими смерчами вращалась пыль. Акмен-хотеп видел, как она темнела, становясь из светло-желтой темно-коричневой, а затем лоснящейся, блестящей, черной.

Вниз по каменистому склону прокатился громкий гул, захлестывая сражающихся, проникая сквозь доспехи в плоть, вибрируя в костях. Кони лягались и пронзительно ржали, глаза их побелели от ужаса. Люди бросали копья и зажимали уши руками, пытаясь избавиться от этого невыносимого звука. Царь-жрец с нарастающим ужасом смотрел, как черные словно смоль столпы поднимались вверх. Из них выплескивалась клубящаяся тьма, заливавшая небо.

Кхемри, Живой Город, 44 год Ксара Безликого

(—1968 год по имперскому летосчислению)

На седьмой день после смерти тело царя-жреца Хетепа забрали из храма Джафа, расположенного в южном квартале Живого Города, и переправили на паланкине черного дерева в Дом Вечной Жизни. Паланкин несли не рабы. Его на своих плечах тащили ушебти Хетепа, а следом шли самые могущественные военачальники царя, низко опустив головы и измазав себя пеплом и грязью.

Толпы скорбящих заполнили улицы Живого Города, чтобы почтить память Хетепа, пока паланкин будут проносить мимо. Мужчины и дети опускались на колени и прижимались лицом к земле, а матери рыдали, рвали на себе волосы и взывали к Джафу, богу мертвых, умоляя вернуть их повелителя обратно на землю, к живым. Водой, взятой из Реки Жизни, великой Дарительницы Долгоденствия, обрызгивали паланкин и слезно молились. Горшечники принесли кубки и миски, обожженные в день смерти Хетепа, и разбивали их на кусочки, кидая вслед паланкину царя-жреца. В купеческом квартале богатые торговцы швыряли на землю перед кортежем золотые монеты, на отполированный металл попадали отблески священного огня Птра, и монеты словно пылали под ногами ушебти.

Напротив, улицы в аристократических кварталах к северу от дворца были тихи. Многие дома погрузились в траур или готовили непомерный выкуп, чтобы вернуть своих родственников, пропавших после сокрушительного поражения под Зандри неделю назад. Атмосфера печали и страха окутывала процессию, как саван. Хетеп правил Кхемри более четверти века и с помощью дипломатии и военной доблести заставил города Неехары забыть междоусобицу и зажить мирно. Неехара наслаждалась периодом процветания, невиданным здесь уже пять столетий, со времен великого Сеттры.

И все это погибло за один-единственный день на берегах Реки Жизни. Армия Хетепа была разбита воинами Зандри, а ушебти провалили свою священную миссию — защищать царя. Новость разнеслась по Благословенной Земле, как песчаная буря, сметая все на своем пути.

Молчаливая процессия пришла на дворцовую территорию, где все домочадцы царя выстроились вдоль большой аллеи, ведущей к храму мертвых Сеттры. Когда паланкин приблизился, знать и рабы одинаково распростерлись на земле. Многие всхлипывали в открытую, зная, что скоро присоединятся к великому царю на его пути в загробную жизнь.

Сеттра выстроил свой храм на востоке от дворца; он был обращен к Реке Жизни, которая текла к подножию Гор Рассвета, символизируя путь души после смерти. Аллея вела к большой площади под крышей, которую поддерживали огромные колонны из песчаника, тянувшиеся к величественному входу в храм. Широкая кедровая крыша отбрасывала прохладную благоухающую тень, особенно приятную во время свирепой, иссушающей дневной жары. Шаги между колоннами звучали странно — тяжелая равномерная поступь превращалась в траурный барабанный бой.

В дальнем конце площади были открыты ведущие в храм двери высотой тридцать футов, густо покрытые вырезанными священными символами. По обе их стороны возвышались базальтовые статуи устрашающих воинов с головами совы — хорексы, слуги Усириана, бога подземного царства.

Когда ушебти приблизились, из тени за высокими дверями вышла торжественная процессия — жрецы, одетые в церемониальные, девственно-белые мантии, на смуглой коже хной нарисованы сотни священных символов. На каждом жреце была маска чеканного золота, точно такая, как погребальные маски великих царей, лежащих в своих гробницах в песках на востоке, и широкий золотой пояс, украшенный топазами и лазуритом.

Жрецы молча ждали, пока ушебти поставят паланкин на землю и раздвинут тяжелые занавеси, скрывавшие тело царя-жреца. Хетепа плотно замотали в белый погребальный саван, а руки скрестили на узкой груди. На прикрытое саваном лицо великого царя положили богато украшенную погребальную маску.

Впервые в своей жизни ушебти опустились на колени, а потом простерлись ниц не перед своим царем и хозяином, но погребальные жрецы не обратили внимания на этих великих воинов. Они подошли к паланкину и осторожно сняли с него тело своего великого подопечного. Попарно подставили плечи под закутанное саваном тело и понесли его в храм Сеттры, куда допускались только мертвые и их слуги.

Когда-то давным-давно погребальный ритуал предназначался только для царей-жрецов Кхемри, но со временем стал доступен всем, кто мог себе позволить оплатить услуги жрецов. Стоимость этих услуг была высока. Но никто не жаловался на цену, даже если всю жизнь приходилось экономить, во всем ограничивая себя. Бессмертие того стоило.

Жрецы понесли тело царя в глубину храма, через огромные залы со стенами из песчаника, покрытыми замысловатыми мозаичными картинами семивековой давности, изображавшими Великое паломничество с Востока и Завет Богов. На этих стенах великий Птра вел свой народ к Реке Жизни и Гехеб засевал темную землю зерном и получал богатый урожай, чтобы народ был здоровым и сильным. Тахот Мудрый раскрывал людям секреты обработки камня и возведения храмов, а когда построили первые города, великолепная Асаф поднялась из тростника у реки и познакомила людей с чудесами цивилизации.

За всеми этими дивными залами находилось одно помещение, темное, с низким потолком. Гладкий красный песчаник сменялся там блестящими блоками отполированного базальта, соединенными так искусно, что невозможно было увидеть швы между плитами. Тут и там резьба слегка оттенялась серебряной пудрой или драгоценным растертым жемчугом: пейзажи плодородных долин и широкая река, а на далеком горизонте возвышалась горная гряда. Детали были расплывчаты и выглядели еще более эфемерными из-за неверного света масляных ламп, мерцавших вокруг мраморных похоронных носилок в центре комнаты. Страна Мертвых манила к себе, как манит соблазнительный мираж в пустыне, исчезающий, стоит к нему приблизиться.

Жрецы положили тело царя на носилки и с благоговением сняли с него саван. Слуги Хетепа обмыли тело еще на поле боя, а потом жрецы Джафа дополнительно обтерли его раствором древних трав и земных солей. Угловатое лицо великого царя казалось безмятежным, хотя щеки и глаза ввалились, а тонкие губы приобрели странный сине-черный оттенок.

Пока жрецы работали, в комнату молча то входили, то выходили послушники. Они принесли глиняные горшки с дорогими чернилами и тонкие кисточки из верблюжьего волоса, чтобы нарисовать на коже Хетепа символы защиты и неприкосновенности, а еще кувшины со свежими травами, ароматизированной водой и земными солями. Самыми последними пришли четверо молодых жрецов и принесли резные алебастровые кувшины, в которых будут храниться жизненно важные органы Хетепа до его воскресения.

Старшие жрецы работали быстро, подготавливая тело. Жрецы городских храмов объявили, что коронация наследника и его священное бракосочетание состоятся на закате, всего через семь часов, поэтому времени до погребения умершего царя оставалось совсем немного. Сняв саван, жрецы встали вокруг носилок и посмотрели на статуи Джафа и Усириана, высившиеся по обе стороны церемониальных дверей. Старший жрец, Шепсу-хет, поднял изукрашенные руки и приготовился произнести Заклинание Открытых Дверей — первый шаг к получению дозволения Усириана однажды вернуть дух Хетепа в Благословенную Землю.