Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 128

В этой книге также рассматривается возвращение чрезмерно традиционных ценностей — сдерживающих и давящих установок и убеждений, которые восходят к эпохе, предшествующей Новому времени. В Новое время, в широком его понимании, начиная с XVI века начал формироваться ряд современных ценностей, которые стали основой низового динамизма, выявив в людях стремление оставить след, творить, исследовать и играть роль первопроходцев: хорошая жизнь — это жизнь, проживаемая во всей ее полноте. Люди наделены воображением, позволяющим создавать новые вещи, и способностью суждения, позволяющей думать самостоятельно. Прорывы в понимании случаются, когда устоявшимся идеям приходится соревноваться с новыми. Экономика работает лучше, если у человека есть право собственности. И каждый имеет право трудиться ради собственной выгоды, ради собственности, а не служить средством для достижения целей других людей — общества или собственного супруга. Достижения в экономике поощряются, если уже сложившимся компаниям и их сотрудникам приходится конкурировать с новичками. Креативность и развитие желаний в современном мире делает его будущее неопределенным. Так что современный мир открыт для того, чтобы мы на него «воздействовали»! Лишь в немногих странах современные понятия взяли верх над абсолютизмом, детерминизмом, антиматериализмом, сциентизмом, элитизмом и приматом семьи. Эти немногие счастливцы поддерживали современно-капиталистические экономики в XIX веке вплоть до их заката в XX столетии. Но это тоже изменилось.

Теперь баланс между современными и традиционными ценностями в целом, как представляется, значительно отклонился назад. Возможно, интенсивность, с которой поддерживаются современные ценности, или число тех, кто их придерживается, и не снизились. Данные немногих имеющихся опросов показывают, что современные ценности отвоевали или укрепили свои позиции в 1990-е годы — возможно, благодаря ажиотажу, вызванному интернет-бумом. Однако данные исследователей фиксируют резкий рост влияния традиционных ценностей. К ним, конечно, относятся семейные ценности и ценности сообщества, а также некоторые вековые этические догмы: синхронное развитие, отказ от действий, таких как конкуренция, которые способны причинить вред другим, и право на компенсацию за каждый переворот, вызванный рынком или государством.

Также имеются свидетельства того, что эти ценности оказывают все большее влияние на экономики Запада. Возрождение семейных и коммунитарных ценностей частично лишило компании их инновационного духа, требуя от них больше заботиться о жизни сообщества и семьи и меньше — о своей собственной прибыли. С распространением подхода, требующего «учета заинтересованных сторон», любой, кто решит создать инновационную компанию, должен понимать, что его права собственности окажутся «размытыми», потому что придется иметь дело с рядом самых разных фигур — собственными работниками, группами интересов, адвокатами и представителями сообщества, которые свято верят в то, что у них тоже есть законная «доля» в результатах компании. Многие наемные работники чувствуют, что имеют право на свое рабочее место (независимо от того, что многие люди могли бы делать ту же работу дешевле), пока они вносят свой вклад в прибыли или же пока компания получает прибыль от других отделов, которые могут покрыть потери. С развитием «солидаризма» предприниматели, стремящиеся заработать на успешных инновациях, должны быть готовы к тому, что частью прибыли придется делиться посредством налогов на прибыль корпораций. Крупные классы доходов должны двигаться синхронно, так что, если доходы верхнего класса сильно возрастают, ставки налогов на них должны пересматриваться, чтобы часть богатства перераспределялась в пользу среднего класса, и неважно, что эти ставки становятся настолько высокими, что из-за них получатели высоких доходов больше теряют, чем зарабатывают. Сползание обратно к одержимости богатством, которая была характерна для эпохи, предшествующей Новому времени, и не представляла проблемы в корпоративистских обществах Европы, потому что высокие ставки налогов в них мешали людям разбогатеть, отравило Америку. Оно заставило целое поколение отказаться от творческих инициатив и открытий своих предшественников, соблазнив их карьерами в банковском деле или консалтинге. С ростом свойственной досовременным эпохам культуры средневековой уверенности в своем праве, самомнения, конформизма и зависимости от группы произошел ощутимый спад витализма — «делания», как сказали бы Маргарет Тэтчер и Амартия Сен. Таким образом, даже если современные ценности и сохранились, понятия, которые были присущи эпохе, предшествующей Новому времени, вернули себе влияние на бизнес и на государство. Это частично, хотя и не полностью, объясняет, почему Америка, а еще раньше Европа, утратили свой динамизм и тем самым свои внутренние инновации.

Что можно сделать? Западные общества должны поработать и над своими институтами и над своей культурой, чтобы восстановить экономический динамизм, если они хотят заметно улучшить свои показатели занятости, производительности и, что самое главное, опыт, связанный с трудом. Хотя определенную помощь здесь могут оказать университеты и пресса, многие реформы и новые формы потребуют государственного вмешательства на разных уровнях — центральном, региональном и местном. Хайек сказал, что ни одно государство не может создать системы для экономической эффективности, хотя Ленину это почти удалось. Не менее верно и то, что ни одно государство не может создать с нуля комплекс институтов и ценностей, которые будут порождать динамизм для высоких внутренних инноваций. Наши институты и ценности эволюционировали, а затем приходили в упадок по большей части путем проб и ошибок предпринимателей, финансистов и тех, кто занимался внедрением. Однако в прошлом правительства порой принимали активное участие в формировании институтов и ценностей — несовершенное вмешательство порождалось внутренне несовершенным знанием. Так что государственная сфера не расширится от того, что, желая восстановить динамизм, правительства предпримут новые интервенции и откажутся от старых.

Государства не примут мер к восстановлению динамизма, если не поймут важности той роли, которую динамизм играет в современно-капиталистической экономике. В настоящее время они все еще находятся в плену досовременных понятий, возрождение которых идет уже несколько десятков лет. В Америке Демократическая партия отстаивает новый корпоративизм, значительно превосходящий «Новый курс» Франклина Рузвельта или «Большое общество» Линдона Джонсона. Джералдина Ферраро, которая была кандидатом в вице-президенты в 1984 году, резюмировала этот процесс фразой, ставшей мантрой партии: «Наша страна пообещала, что правила будут честными.