Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 96

Большинство республиканских кандидатов рассуждают так, словно бы все, что нужно, — это ослабление регулирования и снижение налогов <...> Но [эти меры] сами по себе не помогут <...> 40% рожденным вне брака и [не располагающим] поддержкой со стороны сообщества приобрести навыки, необходимые для участия в конкурентной борьбе <...> Чтобы появилась квалифицированная рабочая сила, Обаме нужно было бы проводить другую экономическую политику167.

Экономист, однако, мог бы отметить, что, даже если бы социальные институты и «поддержка со стороны сообщества» обеспечивали получение необходимых навыков, вряд ли можно было бы преодолеть рыночные силы, тормозящие заработную плату, особенно силы, удушающие инновации.

Основной пробел этой морали заключается в том, что, хотя низкие налоги и сильная конкуренция могут быть необходимыми условиями низкой безработицы и высокой эффективности168, эти рецепты здравого экономического управления не являются достаточными условиями высокого динамизма, необходимого для низкой безработицы и высокой удовлетворенности трудом. И мы уже объяснили, почему это так: сокращение государственных расходов, налогов на доход в форме заработной платы, а также с фонда оплаты труда, повысило бы частные сбережения и в конечном счете частное богатство, так что зарплаты уже больше не казались бы высокими. В результате занятость не была бы выше, чем в отсутствие этих реформ.

Согласно третьей версии, отступление от этики предпринимательства и индивидуальной ответственности в послевоенные годы создало почву, на которой сложилась дисфункциональная культура малообеспеченных сообществ и семей, ставшая источником социальных проблем и угрозой для способности общества поддерживать свободное предпринимательство или обеспечивать самого себя. Мораль в этом случае не является ни левой, ни правой. В книге 1997 года «Достойный труд» (Rewarding Work) я отстаивал систему многоступенчатых субсидий корпорациям, которые тратились бы на привлечение работников с низкой заработной платой. Это сразу повысило бы вовлеченность в экономику за счет увеличения занятости и заработной платы. Сегодня многие защищают более высокие стандарты образования, воспитания, а также большую опору на местное сообщество, поскольку все это может значительно снизить количество необеспеченных людей в следующем поколении. Ясно, что субсидии, нацеленные на улучшение условий, предлагаемых малоимущим работникам, и инвестиции, за счет которых можно повысить их подготовку, не могли бы восстановить уровень их занятости и долю работающих до значений, предшествующих упадку, то есть наблюдавшихся в 1960-х годах. Причина в том, что возврат к былой материальной независимости, образованию, воспитанию и социальным нормам не сильно повышает общий динамизм экономики и не приводит к общему низкому уровню безработицы, а также быстрому росту производительности и заработной платы.

История современной экономики, изложенная в этой книге, отличается от этих популярных историй. Наша версия указывает на сбои в базовом механизме (пока еще существующих) современных экономик, которые должны были вызвать значительную утрату экономического динамизма, а потому и снижение вовлеченности в экономику. Мы не возлагаем вину ни на ухудшение человеческого капитала (продолжительности обучения и т. п.), с которым сталкиваются компании, ни на относительное увеличение налогов. Мы видим данные, подтверждающие, что горстка современных капиталистических экономик была ослаблена изъянами в их институциональной и культурной операционной системе, а затем еще больше — политической реакцией.

Мораль этой версии — не в призыве к увеличению государственных расходов и усилению регулирования, не в большем либертарианстве и даже не в большем вмешательстве в образование и привлечение рабочей силы фирмами, сколь бы полезными ни считать такого рода меры. Мораль в том, что надо реабилитировать современный капитализм, убрав с дороги препятствия для его динамизма, обнаруживаемые как в ценностях общества, так и в его институтах.

Какие именно дефекты отвечают за явное ослабление динамизма современной капиталистической экономики Америки, то есть ее желания и способностей к внутренним инновациям? В эпоху прогрессивизма было много критики американского капитализма, которая нередко была вполне обоснованной и требовала принятия конкретных мер,— например, в части, касавшейся возникновения монополий. Однако эта критика основывалась на статичном представлении о распределении ресурсов: монопольная власть использовалась для ограничения производства и соответствующего повышения цен по отношению к затратам, то есть для создания монопольной прибыли. Так называемые естественные монополии, в которых максимальная экономическая эффективность достигается за счет производства в рамках одной-единственной фирмы, были превращены в государственные предприятия, цены на товары и услуги которых регулировались государством. Прогрессивисты также направили свою критику на общую либертарианскую догму, согласно которой не нужно субсидировать никакие зарплаты и не нужно облагать налогом доходы по процентам. Однако изъяны, которые мы пытаемся выявить в истории нашей сегодняшней ситуации, вредят способности к инновациям, которая составляет основную тему данной книги.

Структурные изъяны в крупных фирмах, паевых фондах и банках

Отдельные проницательные исследователи американского бизнеса и финансов начали обнаруживать вопиющие изъяны еще в 1930-х годах. Некоторые из них получили широкое распространение, так что определенные способы организации компаний, некогда считавшиеся благотворными с точки зрения эффективного производства, теперь следует переоценить с точки зрения инноваций.

Известный историк бизнеса Альфред Чендлер использовал общераспространенный термин «менеджериальная революция» для описания развития «профессионального менеджмента», способного подчинить «множество производственных линий» контролю, осуществляемому «иерархией» менеджеров среднего и высшего звена.

К середине XX века на этих предприятиях трудились сотни и даже тысячи менеджеров среднего и высшего звена, которые следили за работой десятков, а часто и сотен производственных подразделений, где были заняты десятки, а нередко и сотни тысяч рабочих <...> Нечасто в мировой истории можно встретить институт, который за столь короткий промежуток времени мог бы утвердиться и приобрести столь большое значение169.