Читать онлайн «НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ...». Страница 79

Успех общинной мануфактурной деятельности имел важнейшие следствия. Общинную мануфактурную деятельность наёмных работников наиболее целесообразным было переносить в местный город, тем самым уменьшать всевозможные издержки. И именно в местных английских городах получили дальнейшее развитие, как мануфактуры, так и наёмный труд обезземеленных крестьян, носителей бессознательной способности к архетипическому разделению трудовых обязанностей. А быстрый рост производства на мануфактурах увеличивал спрос на сырьё и ускорял обезземеливание, отнятие феодалами общинных земель ради развития наиболее выгодного для феодала пастбищного овцеводства.

Поразительные успехи в товарном производстве, в росте производительности труда ускоряли товарообмен и денежный оборот, превращали товарно-денежные отношения в главный двигатель экономического развития, которое сдерживалось феодальным правом, феодальными границами и привилегиями феодальной власти. Экономические интересы городов всё существеннее зависели от наступательной борьбы против средневекового земледельческого феодализма как такового, и это происходило в то время, когда феодалам и церкви не удавалось соперничать с городами в получении денежных доходов, а деньги превращались в новый вид власти, подчиняющий и определяющий собственным метафизическим насилием поведение множества людей.

На волне подъёма городского производства и товарно-денежных отношений участвующие в них купцы и ростовщики делали крупные состояния, большую часть которых пускали в денежный оборот как капиталы для получения процентной прибыли. Они вовлекали в свои финансовые сделки нуждающихся в деньгах феодалов, королей и папскую власть, давали им займы, и во всей Западной Европе усиливалось влияние надгосударственных олигархических интересов. Повсюду в городах устанавливалось явное и неявное олигархическое правление, заинтересованное в уничтожении всех препятствий движению денег и товаров, в ослаблении государственных отношений и в космополитическом, необщественном, отчуждающемся от родоплеменных отношений индивидуалистическом мировосприятии, в эгоистической необщественной, нехристианской этике и морали. Финансовые власть и влияние олигархов начинали угнетать общественные интересы, подрывать христианские этические устои, на основе которых развивалось производство, они пробуждали возмущение слоёв населения с родоплеменным общественным поведением против встающих на сторону олигархов феодальной государственной власти и церкви.

В католическом мире нарастали признаки всеохватного кризиса средневекового феодализма.

Рост городского населения и численности перемещающихся по Европе людей разрушал местные общинные связи, вследствие чего ублюдизация, безродный индивидуализм способствовали упадку производственных этики, нравов и морали, а феодально-земледельческие догматы католической церкви не объясняли, как с этим бороться. Такое положение дел свидетельствовало о том, что католическая церковь теряла значение исторически прогрессивной силы, сословного руководителя ускоренного цивилизационного развития на основе достижений античного мира. В городах северной части Западной Европы вызрели условия для перехода к собственному цивилизационному и соответствующему общественному развитию, побуждаемому расширением применения науки и технических изобретений для интенсификации производства, чего не знал античный мир. Католическая церковь превращалась в препятствие к становлению новых общественно-производственных отношений, необходимых непрерывному совершенствованию городских производительных сил. В католическом мире наступил духовный упадок, терялся смысл дальнейшего имперского исторического бытия, ширились настроения конца истории, близости конца света, которые толкали многих людей, в первую очередь знать, к бесцельному прожиганию жизни. Нужна была реформа католицизма, которая позволила бы использовать христианскую идею народа, христианскую этику и мораль для поворота к становлению новой имперской цивилизации. Иначе имперское пространство католического мира ожидал неизбежный распад, а весь католический мир – хаос и одичание.

Великие географические открытия конца XV века, торгово-колониальная экспансия португальцев и испанцев в Африке, в Азии и в Америке ещё более усилили влияние торговых олигархических интересов на феодальную государственную власть и церковь, которые потеряли собственное историческое целеполагание. Христианское мировоззрение в Западной Европе отступало под натиском идеологического обоснования потребительских настроений, господства коммерческих интересов и целей олигархических сил по установлению собственного, уже мирового центра финансовой власти. Это идеологическое обоснование зародилось во время итальянского Возрождения в виде общечеловеческого космополитического гуманизма, который отталкивался от эллинистического космополитизма, от античного гуманизма эпохи упадка Римской империи и от укоренённых христианством представлений об общечеловеческих ценностях, переосмысленных индивидуалистическим отрицанием евангелических общинных этики и морали. Стремление к изощрённому индивидуальному потреблению, к вседозволенности ради получения чувственного возбуждения и к помпезной роскоши охватило большинство феодалов и церковное священство Западной Европы, пример которым подавал сам папа римский. Для ведения потребительского образа жизни священству и феодалам нужны были большие деньги, а получить их можно было только у олигархов или участием в торговле всем, чем только удавалось.

Феодалы и церковь перестали заботиться о создании условий для устойчивого долгосрочного земледелия и отказывались следовать евангелическому требованию Христа ограничивать поборы с крестьян десятиной. Ограничение десятиной оброка феодалу и такого же оброка церкви создавало условия для налаживания социального взаимодействия между феодальными землевладельцами и земледельческим крестьянством, оно обеспечивало стратегическую устойчивость государственных отношений и имперского пространства католического мира в прежнюю эпоху средневековья. Но после открытия Америк и превращения торговли и ростовщичества в главное средство получения доходов, господствующие круги феодальной Западной Европы захлестнули сиюминутные интересы быстрого увеличения доходов за счёт соучастия в торговле и ростовщичестве. Феодалы и церковь устремились отбирать у податных крестьян всё, что можно, не считаясь с евангелическими предписаниями Христа. Им оказалось гораздо выгоднее не ждать десятин с ежегодных урожаев, а содрать с крестьян возможно большую дань сейчас, в данный момент, превратить дань в деньги и вложить деньги в купеческое предприятие или отдать в рост ростовщику.