Читать онлайн «НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ...». Страница 215

Следует особо подчеркнуть значение и положение европейских государств Евросоюза, которые не являются индустриальными или индустриализация в которых была периферийной, несамостоятельной. В 70-е годы в европейских странах и республиканских образованиях в составе советской империи, в которых до Второй мировой войны произошли буржуазные революции и совершились Национальные революции, а после Второй мировой войны происходила явная или неявная Национальная Реформация, завершалось становление национальных обществ и сама эпоха Национальных Реформаций подходила к концу. С победой национальных общественных отношений, закреплённой в рациональном, нехристианском мировидения молодых и средних поколений, эти поколения восстали против жёстких националистических и прокоммунистических режимов ради выстраивания национально-демократического самоуправления и политических, информационных, экономических свобод выбора. В Испании и в Португалии, в Греции рухнули фашистские режимы, которые осуществляли Национальные Реформации посредством военно-политических националистических диктатур с профашистской идеологией. После краха советской империи оказалось, что и в условиях коммунистических режимов в большинстве европейских стран советского блока и в прибалтийских республиках в составе СССР тоже сложилось городское этно-общественное самосознание. Вследствие возбуждения этнического бессознательного умозрения городское общественное самосознание вскоре одержало политическую победу и под руководством мелкобуржуазных националистических партий быстро перешло к выстраиванию национально-демократической государственной власти. Таким образом, в Западной Европе, в Центральной и частично в Восточной Европе впервые за сотни лет после протестантской Реформации сложились одинаковые политические и государственные общественные отношения, схожие цели социального развития. Это подталкивало новые национальные в той или иной мере государства устремиться в Евросоюз.

Однако расширение Евросоюза на всю Западную, Центральную Европу и часть Восточной Европы обнажило проблему несоответствия в новых членах ЕЭС национально-демократических настроений молодых поколений, с одной стороны, и отсутствия у них желания и способностей становиться средними имущественными слоями, связанными с производственными интересами, нацеленными на изготовление конкурентоспособных товаров, – с другой. Рыночные свободы вызвали подъём потребительских настроений, и первые капиталы в новых членах ЕЭС делались через спекулятивно-коммерческую деятельность или приходили через дочерние отделения зарубежных банков в виде средств для предоставления потребительских кредитов. Развитие получала спекулятивно-коммерческая, банковская деятельность, сервисное обслуживание, – производство же приходило в упадок. Быстрое становление спекулятивно-коммерческих интересов и олигархических состояний сопровождалось разложением общественных этики и морали местных политиков, которым были нужны средства на политические кампании, их соучастием в захватах, переделах собственности. Местнический шовинистический национализм превращался в способ самого неприкрытого захвата собственности, соучастия в спекулятивно-коммерческой деятельности и переплетался с либерализмом, обслуживающим интересы коммерческой спекуляции в пропаганде и политике. Местнический шовинистический национализм пропитывался готовностью охотно продаваться всем внешним государствам и частным учреждениям, которые готовы оплачивать его услуги, и оказывал разлагающее влияние на молодёжь, внушая им потребительский паразитизм, как смысл и способ существования. Особенно наглядно указанная особенность становления рыночных капиталистических и политических отношений наблюдалась в восточноевропейских странах бывшего советского блока и в прибалтийских республиках бывшего Советского Союза, где коммунистический режим Советской России стремился распространить индустриализацию ради увеличения численности местного пролетариата и вкладывал большие средства в создание крупных предприятий, учебных и научно-технических заведений.

Появление в бюрократических учреждениях ЕЭС чиновников из восточноевропейских государств, новых членов Евросоюза, привнесло и в данные учреждения в Брюсселе струю либерально-шовинистической политической проституции и потребительского разложения. Такая струя способствует окончательному распаду христианской этики и морали, на которой выстроены и социально-производственные отношении, и способность сопротивляться либеральному космополитизму в Германии, Франции, Италии и Британии. То есть в индустриальных державах, которые основали ЕЭС и являются его стержнем. И эта же струя убыстряет преобразование Евросоюза в военно-бюрократическую империю с растущим влиянием финансовой олигархии, которая ускорит разложение общественных отношений и производственной экономики на всём пространстве ЕЭС.

Осуществить спасение государственных, социально-общественных и производственных отношений европейских государств уже не удастся никаким реформационным усовершенствованием идеала христианского общества, то есть никаким усовершенствованием внутри идеалистического строя. Таким образом, сам идеалистический строй в условиях европейской цивилизационной традиции исчерпал возможности исторического развития. И ему на смену должен прийти новый исторический строй, внутри которого и будет совершаться переход к постиндустриальному общественному производству и постиндустриальной цивилизации.

Исторический опыт Англии, Франции и других буржуазно-капиталистических стран Европы, а так же США показывает, – в отличие от устойчивого народного сословно-общественного бытия, национальное классово-общественное бытиё является неустойчивым и со временем приводит к распаду общественных отношений государствообразующего этноса. Национальное общественное бытиё оказывается столь же неустойчивым, каким было бытиё древнегреческих полисных обществ, и по тем же причинам.

Предпосылки к зарождению национальных обществ внутри народных обществ возникают вследствие замены интересов общинной собственности, которые сохраняются только в сословных общественных отношениях, интересами рациональной семейной собственности. На основаниях заинтересованности семейных обществ в расширении и совершенствовании семейного производства становится возможным быстрое развитие сложных городских производственных отношений через преобразование разрушаемого в городе интересами семейной собственности земледельческого общинного самоуправления в классовое общественно-демократическое самоуправление. Быстрое развитие и усложнение городских семейно-производственных отношений влечёт за собой усложнение разумного разделения труда, которое обуславливает существенный рост производительности труда, и быстрое развитие городских производительных сил, которые постепенно подчиняют крестьянские производительные силы, ускоряя распад земледельческих общинных интересов собственности, вытеснение их рациональными семейными интересами собственности.