Читать онлайн «НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ...». Страница 159

Сам характер западноевропейской капиталистической экономики, которая с начала 60-х годов и до приблизительно 73-го года переживала конъюнктурное процветание и остро нуждалась в сырье, способствовал именно такому развитию экономики Российской империи. Подъём рыночного капиталистического производства промышленных товаров в Англии и Франции, бурная индустриализация в условиях государственного капитализма в Германии, Италии и отчасти Австрийской империи обеспечивали высокий спрос и высокие цены на российское сырьё и продовольствие. И поворот российского самодержавия к либеральной политике, сущностью которой было намерение не столько заказывать индустриальные изделия внутри страны, сколько покупать уже готовые изделия более высокого качества и по более выгодной цене у европейских предприятий, резко затормозил промышленный переворот и индустриализацию в самой Российской империи. Индустриальное производство в России стало рискованным, малоприбыльным и малопривлекательным для предпринимателей, – чему способствовало то обстоятельство, что подавляющее большинство крестьян, после отмены крепостного права вытесняемых обезземеливанием из центральных областей страны, устремлялись не в города на рынок труда, а на целинные земли юга и юго-востока империи. Благодаря конъюнктурно удачным закупочным ценам на сельскохозяйственные товары крестьяне переселенцы быстро налаживали земледельческое производство, осваивались, обживались и обустраивались, сохраняя привычный для себя общинный образ жизни. Небольшой приток крестьян на рынок труда в местные города и в столицы привлекался в первую очередь на мануфактурные предприятия лёгкой и пищевой промышленности, где не требовалось высокой городской культуры социальных отношений, а труд был малоквалифицированным. Только эти отрасли городского производства переживали значительный подъём, так как они не требовали больших капиталовложений и лучше знали и удовлетворяли спрос местных рынков на свои товары, чем европейские производители.

Не удивительно, что городское население Российской империи после реформ стало расти медленнее, чем при Николае Первом, а из-за высокой рождаемости среди крестьянства оно оказывалось относительно незначительным. Страна оставалась крестьянской, в ней господствовало народное православное умозрение, чуждое городскому рационализму. Отмена крепостного права сверху создала условия для первоначального накопления значительных частных капиталов только узким слоем коммерческих спекулянтов и ростовщиков. Их покровителями были представители аристократии и крупного государственного чиновничества, которые соучаствовали в финансовых сделках при торговле российским сырьём, а потому поддерживали либеральные реформы. Менее же всего от либеральных реформ в экономике выиграли производители, в том числе крестьяне, которые являлись подавляющим большинством среди русского населения страны. При рыночных товарно-денежных отношениях рациональная эксплуатация крестьян со стороны перекупщиков горожан дополнила их эксплуатацию со стороны помещиков и правительства, которые надели на бывшее крепостное крестьянство ярмо долгов по выплатам за освобождение от крепостной зависимости. Это взращивало недоверие мелкого товарного производителя к либеральным воззрениям и торговцам, углубляло противоречия между городом и деревней, превращая их в новые противоречия между традициями родоплеменными общественных отношений русского этноса и имперской государственной властью, которая встала на сторону не только помещиков, но и коммерческих спекулянтов.

Недовольство производителей, а в особенности самых уязвимых при рыночном товарно-денежном обмене, то есть мелких производителей, господством спекулятивно-коммерческого капитализма сливалось с недовольством полицейско-чиновничьим самодержавием, усиливая направленные против самодержавия революционно-демократические настроения разночинцев. В 60-е годы в России обозначился поиск нового, пореформенного идеала общества социальной справедливости, и в русских городах стали появляться ячейки разночинцев, которые пытались превратить настроения недовольства мелких производителей в массовые общественно-политические движения ради коренного изменения государственной власти. Членов таких ячеек объединяли цели революционной борьбы за установление господства общественной власти, чтобы посредством неё защищать интересы производителей. А в основе их идеалов будущего национального общества был социалистический идеал, к которому пришли главные идеологи революционной борьбы с крепостным правом: Герцен, Белинский, Добролюбов и другие. Русский социалистический идеал в их трудах отталкивался от французского идеала социализма. Однако в самой Франции социалистический идеал общества зародился, как городской идеал, связанный с городскими промышленными производственными отношениями, и для использования в политической борьбе перерабатывался мелкобуржуазными идеологами. В России же социальная среда участников городских производственных отношений была незначительной относительно остального населения, не приобрела самостоятельных представлений о своих особых интересах. Чтобы получить поддержку со стороны крестьянства, наиболее явно проявляющего направленное против чиновно-полицейской государственной власти возбуждение традиций родоплеменных отношений, общественно-политические организации, возникающие для борьбы за интересы производителя, должны были превращать социалистический идеал общества в народный земледельческий идеал и в той или иной мере отказываться от непонятной общинному крестьянству демократии. Поэтому в 60-х годах девятнадцатого века набирало влияние русское политическое видение социализма, как народного социализма, выстраиваемого на крестьянских общинных отношениях. Наибольшее развитие оно получило в движении революционеров народников, которое заложило традиции разработки русских партийно-политических идеологий.

Революционный демократизм народников сложился вследствие городских традиций светского атеистического демократизма русского дворянства. Получив в условиях воспитания в крупных городах и при поездках в Европу представления о социалистическом идеале не монотеистического общества, разночинцы народники предприняли «хождение в народ», чтобы привить этот современный им общественный идеал крестьянской среде народа, посредством него вдохновить народ на борьбу за общественную демократию. Принять свойственное крестьянству народное православное мировосприятие они не могли, считали такое мировосприятие отсталым, и они увидели свой высший долг в том, чтобы просветить русское крестьянство, вырвать его из православного видения мира. Крестьянство же не воспринимало подобного отношения к себе. Его народное умозрение, народное бытиё определялось православным сознанием, используемым церковью для воздействия на религиозные инстинкты бессознательного общинного, стайного поведения, чтобы подчинять эти инстинкты идее выстраивания из местных земледельческих общин единого русского народа. Отношения народников и крестьянства напоминали разговор глухого с немым. Преодолеть это противоречие можно было только одним путём. Надо было осуществить социалистическую Реформацию православного мировоззрения, заменить его другим философским мировоззрением, которое объединило бы русских горожан и земледельцев единым идеалом общественных отношений.