Читать онлайн «НАРОДНОСТЬ, НАРОД, НАЦИЯ...». Страница 110

Материалистический либерализм позволил его сторонникам объединяться в политические организации, способные вести целенаправленную политическую борьбу за буржуазно-представительную власть в стране. Тогда как в лагере сторонников национального общества не было ясного понимания, чего они собственно хотят, и не возникало ни идеологии, ни долгосрочной политической программы, ни устойчивой политической организации. Им не удалось разобраться в существе причины появления общественной формы бытия, совершающей рациональный разрыв с идеалистическим монотеизмом, то есть в существе причины возникновения нации. Как и мыслителям Просвещения, им казалось, что отказ от разделения народного общества на противоборствующие сословия сделает новое общество единым. Они были не готовыми к происходящему при рыночных отношениям расслоению населения страны по способам получения доходов и собственности, по интересам, на основе которых началось становление классового противоборства взамен сословного противоборства. Поскольку для объединения слоёв населения с общими интересами в способные к политической борьбе классы как раз и понадобилась классовая идеология, которой у них, в отличие от либералов, не появилось, постольку уже при якобинской диктатуре они стали отходить от светского идеала общественных отношений, делать уступки деизму и народному монотеизму.

Сторонники национального общества конкретного государства не смогли понять, что светское, отрывающееся от монотеистического мировоззрения общество возникает вследствие непрерывного роста социологизации городских общественно-политических отношений, необходимых устойчивому развитию промышленного производства. А идеология и политическая партия становятся национальными постольку, поскольку они ведут идейную и политическую борьбу за представительную власть ради укрепления государственной власти, чтобы использовать сильную государственную власть для совершенствования городских общественно-политических отношений, то есть для углубления социального взаимодействия участников таких отношений. И только классовая в своей сущности национальная партия способна посредством государственной власти создавать национальное общество. И чем в большей мере партийная идеология материалистическая, тем определённее партия выступает национальной, а её политика соответствует цели продвижения к идеалу национального общества.

После уступок якобинской диктатуры деизму Руссо режим Директории, который пришёл на смену якобинцам, вернулся к материалистической политике преследования католической церкви, свойственной первым годам революции. Однако, с помощью скупленных нуворишами средств массовой информации и идеологов либерализма слово "нация" было "приватизировано" ими, режим извратил его первоначальный смысл разумного справедливого общества. Укрепляя господство в исполнительной власти выразителей посреднического коммерческого интереса, весь асоциальный слой которых не мог превышать нескольких процентов от общей численности населения Франции, режим Директории обеспечил им широкие возможности нещадной эксплуатации связанных с интересами производства слоёв горожан и крестьян посредством безудержной рыночной спекуляции. Такое господство не имело ничего общего со справедливостью, с движением к новой форме общественных отношений и не могло иметь серьёзной поддержки низов. Режим Директории и не рассчитывал добиться буржуазно-представительной легитимности своей власти. Выразители коммерческого интереса оказались способными навязать Франции свою диктатуру постольку, поскольку выступили самой организованной политической силой страны и возглавили прогрессивную на то время революционную борьбу с феодальной реакцией за рыночные преобразования отношений собственности. А их организованность как раз и основывалась на мировоззренческой идеологии либерализма, дающей им рациональное классовое понимание общих целей и задач в экономике и политике.

Постепенное, но устойчивое укрепление созданного диктатурой выразителей коммерческого интереса чиновничьего аппарата исполнительной власти уменьшало опасность восстановления феодальных порядков. Оно обеспечило быстрый рост коммерческих капиталов и их организующее воздействие на всяческих спекулянтов и ростовщиков, утверждая новое буржуазно-капиталистическое политическое мировосприятие, закладывая новые традиции отношений собственности взамен прежних, феодальных. По мере расширения полномочий и возможностей чиновничьего аппарата исполнительной власти и буржуазной армии, на первый план политических дискуссий выступили проблемы борьбы с бандитизмом и возрождения производительных сил страны, как основы основ достижения политической устойчивости режима и налаживания товарного производства для расширения посреднических оборотов коммерческих спекулянтов. Однако как раз на эти проблемы режим Директории не в состоянии был ответить политической программой действий. Его господство основывалось на способности коммерческих капиталов до определённой степени упорядочивать товарно-денежные и политические отношения. Однако вследствие грабительского накопления основных капиталов и собственности в относительно незначительном и сужающемся кругу самых одиозных дельцов от коммерческой спекуляции режим вырождался во враждебную производственному капитализму, рыночным производственным отношениям диктатуру. Он отчуждался даже от главных требований всего слоя коммерческих спекулянтов, всё определённее занимаясь лишь задачей отстаивания интересов небольшого круга лиц, которые пользовались доступом к власти, совместно с правительственными бюрократами расхищали и перепродавали самую спекулятивно прибыльную собственность страны. По существу дела режим вырождался в олигархическое правление, призванное защищать эгоистические интересы самых отъявленных проходимцев с разбойными наклонностями. То есть интересы, как олигархов, выделяющихся из крупных казнокрадов, спекулянтов и ростовщиков, которые в первые годы революции и революционных войн не брезговали ничем для приобретения и накопления огромных капиталов, так и тесно связанных с ними высокопоставленных чиновников исполнительной власти.

Режим Директории неуклонно и объективно превращался в беспринципную и аморальную, полностью безыдейную диктатуру столичной клики власти, готовой насиловать собственную либеральную Конституцию при любой угрозе своему положению. Шаг за шагом режим диктатуры коммерческого интереса отчуждался от целей созидания национального общества, от целей совершенствования социальной этики производственных отношений, от целей общественно-экономического развития, которые собственно и породили революцию, а, тем самым, он отчуждался от целей буржуазной революции как таковой. Франция при Директории пережила обострение общегосударственного кризиса, кризиса смысла буржуазной революции и существования созданной якобинцами государственной власти. Этот кризис мог быть преодолён только решительным возвращением к предметным целям революции, ? а именно, к политике раскрепощения возможностей развития промышленного производства и становления рыночных общественно-производственных отношений, как основы основ роста материального благополучия в стране. Только так можно было опереться на интересы большинства горожан всей Франции, использовать бессознательные архетипические побуждения связанных с производством людей, вовлекать этих людей в процесс создания устойчиво развивающегося нового общества. И только таким образом удалось бы, как в городе, так и в деревне, вернуть доверие носителей традиций французских родоплеменных отношений к новой государственной власти, обеспечить политическую устойчивость на долгосрочную перспективу.