Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 52

Однако большинство ученых, рассматривавших аргументацию Ланге, пришли к выводу, что на самом деле рыночный социализм тоже не смог бы работать. Он мог бы стать некоторым усовершенствованием более жесткой системы, построенной в Советском Союзе, но не позволил бы обойти ограничения, налагаемые настоящим социализмом. Аргумент Мизеса о мотиве получения прибыли указывает на то, что социалистические предприятия не будут стремиться поставлять общественно желательное количество продукции в ответ на ту или иную рыночную цену; так что при появлении относительно острого дефицита цены будут подниматься до относительно высокого уровня. Прав был Мизес и в своем замечании, что одно дело — ждать от правительства, что оно будет мотивировать социалистических управленцев «играть» в производителей, занятых максимизацией прибыли, даже если некоторые могут неплохо справиться с этой задачей, и совсем другое — ожидать того, что правительство делегирует управленцам ответственность за инвестиционные решения. Ни один менеджер не стал бы говорить, что его долг — позволить предприятию сократиться ради общей эффективности экономики. Да и практически все социалисты сами выступили против идеи конкурентного социализма, ничуть не воодушевившись ею, потому что они хотели завладеть властью, ранее принадлежавшей рынку, и/или потому что весь смысл социализма сводился к переустройству экономики и превращению ее в плановое хозяйство.

Молодой Хайек, обративший свое внимание на этот спор о социализме, дал новое разъяснение проблеме «социалистического расчета»[100]. Аргументы Хайека ориентированы на знание, тогда как у Мизеса они связаны со стимулами. Хайек начинает со своей идеи о том, что практические знания в сложной экономике (сложной потому, что она либо очень современна, либо высоко диверсифицирована) обязательно распределены между участниками делового сектора. Поэтому, как он утверждает, любой индивид или агентство, желающие «спланировать» (с нуля) распределение ресурсов по отраслям в подобной экономике, нуждались бы во всех практических знаниях, чтобы определить наиболее подходящие методы производства. Привлечение какого-либо советника с практическими знаниями было бы настолько дорогим, что оказалось бы неосуществимым. Даже если бы всех обладателей практических знаний собрали на одном стадионе, объем деталей заставил бы планировщика отказаться от любых попыток использовать все эти знания. Планировщик просто не смог бы свести их воедино. Поэтому центральное планирование не может удовлетворительно работать.

Хайек гордился тем, что нашел более короткий путь к тому же выводу. Современную экономику с ее институтами и культурами, с ее производственными методами и используемыми ею основными фондами не мог бы построить индивид, компания или организация какого угодно рода, поскольку это слишком сложная вещь. И правительство тоже не смогло бы ее построить — ни в прошлом, ни в настоящем.

Сначала социалистическое государство могло бы добиться определенных успехов, скопировав схожую зарубежную экономику, но при этом сделав ее максимально социалистической. Но неэффективное распределение ресурсов будет нарастать по мере того, как экономика будет продвигаться по собственному пути — когда спрос на одни товары вырастет, а на другие упадет, когда старшее поколение выйдет на пенсию, а молодое — пополнит ряды рабочих. В соответствии со взглядом Хайека на современную капиталистическую экономику прирост в относительных ценах и заработной плате в отдельных отраслях или направлениях указывает участникам из других отраслей, что они могли бы выиграть, если бы приобрели знания, соответствующие этим перспективным отраслям или направлениям. В социалистической экономике у людей мало стимулов выбирать отрасль или занятие на этом основании, и они могут столкнуться с бюрократическими препятствиями при попытке перейти в отрасль или профессию, которую выберут. Та или иная отрасль в социалистической экономике может в конце концов утратить ключевые факторы производства из-за своей неспособности мотивировать людей к сохранению или приобретению необходимых практических знаний.

Другой аргумент Хайека заключается в том, что хорошее бизнес-решение зачастую требует участия практиков, чьи знания, полученные благодаря большому опыту, подсказывают им идеи, позволяющие оценить сложности реализации определенного инвестиционного проекта или разработки продукта, ранее не производившегося предприятием. Эта проблема обнаруживается и в экономике свободного предпринимательства. Как произвести нечто новое и какими будут издержки такого производства — вот вопросы, ответы на которые заранее не известны. Если бы государству приходилось принимать решение об инициативе в той или иной отрасли производства, полные альтернативные издержки во всех остальных отраслях экономики, связанные с данным проектом, на самом деле никто в правительстве определить бы не смог. Даже эксперты-практики могли бы выдвинуть лишь обоснованные предположения. С точки зрения Хайека, частный предприниматель, решающий, строить ему новую железную дорогу или нет (и консультирующийся по этому вопросу с инженерами, финансистами и т. п.), обычно гораздо лучше понимает стоимость новой дороги, чем администратор социалистической экономики, поскольку он в этом бизнесе уже много лет, причем не важно, насколько прозрачны цены. Приведем цитату из классической работы Хайека 1935 года о социалистическом расчете:

В централизованно планируемой экономике отбор из известных технических методов наиболее подходящих будет возможен, только если все такое знание можно будет использовать в расчетах центральной власти <…> Вряд ли надо оговаривать, что эта идея абсурдна даже для случая, когда речь идет о знании, про которое можно буквально сказать, что оно «существует» в любой момент времени. Но большая часть реально используемого знания никоим образом не «существует» в такой готовой форме. В основном оно воплощается в приемах мышления, позволяющих отдельному инженеру быстро отыскивать новые решения, как только он сталкивается с новым стечением обстоятельств[101].

С течением времени аргументы Мизеса и Хайека против социалистической экономики все больше убеждали публику, хотя некоторым, чтобы окончательно увериться в них, нужно было собственными глазами увидеть сбои и нарастающую стагнацию в советской экономике 1980-х годов. Но убедил их даже не тот довод, что ограничения в социалистической экономике приведут к росту ее неэффективности, то есть не доводы экономиста. Скорее, убеждала идея, которую люди вычитывали между строк или попросту подразумевали и которая была элементом более общей критики: если относительно хорошо работающая современная экономика пойдет по социалистическому пути, она станет менее инновационной. Она будет отягощена постоянно увеличивающимся грузом устаревших товаров и методов производства. Похоже, что людям был важнее экономический рост, а не просто эффективность как таковая.