Читать онлайн «Массовое процветание. Как низовые инновации стали источником рабочих мест, новых возможностей и изменений». Страница 116

Как утверждает Ролз, эта теория ведет к точной концепции справедливости в распределении вознаграждений за труд, что является, в нашей терминологии, элементом экономической справедливости, а не к оправданию социальных выплат в государстве всеобщего благосостояния, о которых он хранил молчание. Согласно этой концепции экономическая справедливость требует, чтобы мы по возможности избегали экономической неэффективности. Та или иная рыночная экономика необходима для справедливости, поскольку другие типы экономики привели бы к значительной неэффективности, то есть заработная плата каждого оказалась бы ниже. Кроме того, в мире различающихся талантов и личных историй некоторое неравенство в заработной плате необходимо, поскольку система равенства в заработной плате была бы настолько неэффективна, что понизила бы все ставки заработной платы, а не только самые высокие. (Она заставила бы работодателей мириться с неподходящими работниками, а работников — работать меньше или устраиваться на менее производительные рабочие места, от которых они отказались бы в пользу более высокооплачиваемых рабочих мест, а потому результатом будет снижение прибыли с налогов, за счет которой можно выплачивать субсидии по заработной плате.) Затем мы приходим к знаменитому выводу рассуждения Ролза: неравенство в заработной плате после уплаты налогов и получения субсидий справедливо в той мере, в какой оно служит работающим беднякам, то есть «наименее обеспеченным» людям, занятым в экономике. Справедливый уровень неравенства в заработной плате, то есть разрыва в ней, равен именно той величине, которой достаточно для обеспечения максимального вознаграждения работников с наименьшей заработной платой.

Новые идеи и понятия книги Ролза внесли живую струю и быстро изменили стиль рассуждений в экономической теории и моральной философии, хотя правые ругали его книгу за то, что он якобы пренебрег свободой (на самом деле он подчеркивал, что свобода является существенным элементом справедливости), а левые — просто потому, что для них неравенство хуже бедности. Внимание Ролза к заработной плате может показаться бездушным на фоне горячих протестов против исключения и насилия, но в достойной заработной плате он видит путь к «самоуважению» и «самореализации» человека. Он остроумно замечает, что более высокая заработная плата позволяет водить сына на бейсбольные матчи, принимать участие в делах школы и посещать городские собрания, то есть в большей мере участвовать в жизни общества. Книга автора данной книги — «Достойный труд» — дополняла рассуждение Ролза о перераспределении в пользу наименее оплачиваемых работников. В ней доказывалось, что субсидирование найма низкооплачиваемых сотрудников компаниями, позволяющее увеличить их занятость в частном секторе, расширит их участие в центральном проекте общества и раскроет смысл труда для бедных семей и районов. Основная идея этого предложения применима как к Индии, так и к Америке[229].

Однако в книге Ролза не было ответов на ряд фундаментальных вопросов касательно современной экономики, с которыми мы захотели бы обратиться к нему, если бы он еще был среди нас. Хотя он часто говорит о «перспективах» и «ожиданиях», его рыночная экономика лишена динамизма, и будущее, которое она приносит с собой, всегда можно спрогнозировать. Ограничиваясь такой минимальной конструкцией, Ролз в этой книге вынужден согласиться с взглядом на «благо», которое, по его собственным словам, является настолько «слабым», что исключает богатство хорошей жизни во всем ее многообразии с древних времен до современности. Напротив, уровень блага, доступного для человека, сводится к традиционным вещам, которые можно купить на заработную плату. В результате Ролз не осмысляет те специфические проблемы экономической справедливости, которые возникают в современной экономике. И его теоретический аппарат не помог в оправдании этой экономики, то есть современного капитализма.

Что, если у каждого члена общества была бы страсть к хорошей жизни в смысле Аристотеля, Монтеня или Ницше и каждый молодой человек надеялся бы на карьеру в экономике, приспособленной к динамизму, то есть к полной возможностей придумывать новые идеи, а также разрабатывать, выпускать и внедрять новые продукты, к которым эти новые идеи приводят? Для такого общества любая хорошая экономика должна была бы быть хорошо работающей современной экономикой того или иного рода. Любая экономика, которая не предлагала бы своим будущим участникам подобные возможности, подавляя тем самым их надежды на хорошую жизнь, была бы несправедливой с точки зрения Ролза и многих других авторов. Но какой должна быть современная экономика, чтобы считаться справедливой?

Чтобы получить ответы на вопросы о ролзовской экономической справедливости в такой экономике, гражданин мог бы спросить самого себя, как он ответил бы на этот вопрос с точки зрения ролзовской изначальной позиции: он знает, что будет стремиться к хорошей жизни, но не знает, насколько он будет одарен воображением, любознательностью, интуицией, духом первопроходчества и другими ценными для такой жизни качествами. Далее, по логике, в этой изначальной позиции он должен предпочесть наиболее широкие возможности начать собственное дело, наибольшую доступность капитала в финансовом секторе, а также правовую защиту. Короче говоря, он должен предпочесть равные возможности: если они будут неравными, он может оказаться одним из исключенных. (Также он отдаст предпочтение позитивной дискриминации, предвидя, что он может оказаться одним из тех, чей доступ к социальным благам может быть ограничен.)

Что могла бы означать в современной экономике справедливость в распределении дохода? Современная экономика стремится к необычайно большому доходу, то есть к доходам намного выше среднего и прибыли с капитала, получаемой в ожидании доходов, причем этот доход попадает к тем, чьи новые идеи, предпринимательские методы или маркетинг достигли успешного внедрения на рынке. Поскольку тем, кто работает под руководством предпринимателя, получает заработную плату в ожидании возможного коммерческого успеха, приходится иметь дело с убытками и уменьшением объема капитала. Различные части этих доходов могут тратиться или накапливаться для оплаты использования новых продуктов других людей или для помощи в финансировании следующего собственного инновационного предприятия, а также для финансирования чьего-то чужого нового проекта. То есть здесь имеет место экономический кругооборот. Таким образом, доход и богатство будут высоко цениться, даже если материальный капитал не окажется слишком важным. Гражданин, который ставит самого себя в ролзовскую изначальную позицию, мог бы сначала выступить против обложения налогом выигрышей победителей, с помощью которого должны смягчаться потери проигравших. Однако, подумав еще немного, он мог бы понять, что такое перераспределение будет стимулировать рискованные инициативы в частном секторе: правительство, как партнер, разделяющий выигрыши и проигрыши, снижает риск частных сторон. Но, если он продумает этот вопрос еще глубже, этот гражданин в изначальной позиции может спросить себя, почему общество вообще должно стимулировать рискованные инициативы. Почему я должен желать того, чтобы государство стимулировало больше инвестиций с крайне высоким уровнем риска и просто спекуляции, если я просто хочу работать в динамичной экономике? Возможно также, мне нравится само возбуждение, которое рождается из прыжка веры, устремленного в неизвестность. Так что гражданин, знающий, что такое хорошая жизнь, но не знающий свои собственные сильные стороны, не будет заинтересован в том, чтобы государство забирало долю доходов ради смягчения потерь, и тем более он не будет заинтересован в том, чтобы государство компенсировало убытки по провалившимся инвестициям, которые не имели ничего общего с инновацией.