Читать онлайн «Путь эльдар: Омнибус». Страница 177

Изгой надеялся, что на предстоящем собрании Кхиадис раскроет свой главный замысел — очевидно, что у него имелся таковой, и все совершаемые ими рейды были частью подготовки к новой серьезной экспедиции. Алайтокцу хотелось верить, что после этого большого налета он сумеет уговорить подругу оставить флот и начать самим ковать свою судьбу; он слишком устал плясать под дудочку бездушного хищника, чтобы страшиться его возмездия, а идея войти в число последователей Иритаина казалась Арадриану настолько же скверной.

— Здесь обязательно должно быть так темно? — спросил он вслух. Как только пара вышла из корабля, к ним пристроились шесть вооруженных и безмолвных комморритов. Впереди зашипела открывающаяся дверь, пропуская безволосого эльдар в длинных одеяниях. Поклонившись, он жестом пригласил Маэнсит и Арадриана подойти.

— Это захваченный свет плененной звезды в сердце Комморры, — ответила женщина, которая шагала широко и внешне беззаботно, но, как и лейтенант, была вооружена пистолетом и мечом у пояса. Глаза капитана постоянно бегали, оглядывая всё вокруг, их белки, как и кожа лица, отсвечивали красным. — Её называют Темным городом не только из-за привычек обитателей.

— Драконт Маэнсит, — снова поклонился темный эльдар у двери, с несколько плотоядной ухмылкой оглядывая хорошо сложенную комморритку. — Я обязан попросить вас сдать мне оружие.

— Никогда! — отрезала капитан. — Не приближайся ко мне, ничтожество из пробирки, и немедленно укажи дорогу к Кхиадису-иерарху. И я больше не драконт, так что не утруждай себя лестью.

Присмиревший служитель поклонился и направился в дверь. Сопровождаемые эскортом в нескольких шагах позади, Арадриан с Маэнсит последовали за ним и добрались до кабины подъемника. Во время краткого перехода изгой заметил, что причины гнетущей атмосферы на космолете крылись не только в освещении. На Алайтоке или других кораблях он привык к постоянной теплоте и активности сети бесконечности; даже в Гирит-Рислейне эльдар испытывал бессознательное прикосновение мировго духа. На крейсере комморритов не было ничего подобного. Бросив взгляд на проводника и воинов за спиной, Арадриан ещё раз убедился, что ни у кого из них нет путеводных камней.

Помимо холодности, вызванной отсутствием психической системы, алайтокца обеспокоило иное чувство, возникшее, как только эльдар вошли в кабину подъемника и бесшумно отправились вверх через палубы корабля. Комморриты целенаправленно создавали вокруг себя обстановку злобной жестокости. Повсюду, на краю восприятия, мелькало некое ощущение страдания, вроде чуть слышного мучительного крика. Весь космолет погряз в пытках и жуткой боли, и их смрад, будто маслянистый пот, сочился из темных эльдар вокруг изгоя. Он чувствовал себя нечистым просто потому, что стоял рядом с ними. Присутствие этих созданий отравляло воздух, и Арадриан начал задыхаться, вдруг ощутив, как привкус страданий и пороков заползает ему в рот, оседает в глотке и наполняет легкие.

Рядом кто-то шевельнулся, и алайтокец расслабился, когда Маэнсит легчайшим движением погладила его по руке.

В ней не было никакой мерзкой грязи, хотя когда-то комморриты признавали эту женщину одним из своих лидеров. Изгой не питал иллюзий о прошлом подруги: несомненно, она принимала участие в насильственных и развратных ритуалах, от которых любого нормального эльдар вывернуло бы наизнанку. И всё же сейчас, увидев Маэнсит среди её бывших сородичей, Арадриан понял, что капитан уже не одна из них. Она говорила правду, утверждая, что оставила позади двурушничество и хищнические нравы родного города. Даже навсегда оставшись пиратом и наемником, женщина каким-то образом сумела очиститься от прежних пороков.

Транспортер беззвучно замедлился, остановился, и за открывшимися дверями обнаружился цветисто украшенный и обставленный зал. Служитель-комморит поклонился и жестом пригласил Маэнсит выйти. Последовав за ней, изгой обернулся и увидел, как закрывающиеся створки в мгновение ока исчезают за бархатной драпировкой.

Шестеро воинов-кабалитов остались в кабине, но Арадриану от этого не стало спокойнее. На позолоченном троне в дальнем конце зала восседал Кхиадис, и с обеих сторон от иерарха стояли по шесть воинов в белых шлемах с рогами, изогнутыми наподобие лиры. Каждый из телохранителей был вооружен двуручным клинком длиной почти в рост эльдар и облачен в тяжелые темные доспехи, расписанные мелкими комморрскими рунами. Хотя алайтокец никогда не видел таких бойцов прежде, он предположил, что перед ним смертоносные инкубы, которых кое-кто считал последователями Архры, Павшего лорда-феникса и основателя храма аспектных воинов Жалящего Скорпиона. Если Кхиадис мог содержать столько этих жутких наемников, то воистину обладал огромным богатством и властью.

Рядом с повелителем кабалитов находились не только инкубы. На стульчике у ног иерарха сидела женщина-эльдар в длинном черном платье, усеянном серебряными кольцами, и шелковых перчатках до локтей. Арадриан заметил блеск частично спрятанных клинков на пальцах куртизанки и в складках одеяния.

— Лхамеянка, — еле слышно прошептала Маэнсит. — Такие, как она — несравненные отравительницы. Не приближайся к ней. И посмотри в тени справа от тебя, там ур-гули из глубин Комморры.

Взглянув, куда указывала подруга, изгой увидел в красноватом полумраке у стены, между огромными, похожими на ребра колоннами до потолка, серокожих созданий неясного вида. Пригнувшиеся в тенях существа повернули безглазые головы в сторону алайтокца, когда он проходил мимо.

Длинный диванчик на приступке перед троном иерараха занимали Саидар Иритаин и двое из его капитанов. Самопровозглашенному принцу-командору Лазурного Пламени было явно не по себе, он то и дело теребил воротник синего одеяния рукой, унизанной кольцами, с серебряным браслетом-торком на запястье. Вожак пиратов то и дело поглядывал на инкубов, стоявших в безмолвном дозоре вокруг их нанимателя.

— Сюда, гости мои, сюда, — позвал Кхиадис, приветственно поднимая руку. Голос иерарха доносился из невидимых динамиков, разбросанных по залу, поэтому ему не приходилось напрягаться, чтобы быть услышанным в большом помещении.

К тронному возвышению вел подиум, протянувшийся на всю длину чертога, и Маэнсит повела Арадриана по устланному коврами пути. По обеим сторонам рампы, чуть ниже, располагались отдельные кабинеты: в некоторых из них, выложенных мягкими подушками и простынями, извивались в страстных объятиях обнаженные эльдар; в других, неприятно влажных и лишенных утвари, хныкали и стонали узники.

Остановившись на мгновение, изгой заглянул в одну из клеток. Снизу вверх на него смотрело округлое лицо человеческой женщины с волосами, перепачканными кровью, и десятками тонких порезов на лбу и скулах. Она раскрыла рот в безмолвной мольбе, показывая неровный корень вырванного языка, и протянула к алайтокцу руки со сломанными пальцами и вырванными ногтями. Несмотря на очевидные муки, глаза женщины были сухими, и Арадриан обратил на это внимание подруги, когда они зашагали дальше по ковровой дорожке.

— Первым делом гемункулы удаляют слёзные канальцы, — пояснила Маэнсит, не отводя взгляда от Кхиадиса и намеренно говоря отстраненным тоном. — Отсутствие увлажнения рано или поздно ослепит женщину, а плакать она уже не может.

Игнорируя происходящее по обеим сторонам мостика, капитан пиратов широко шагала к платформе с троном иерарха, лейтенант следовал за ней, глядя прямо вперед. Но, хоть он и не обязан был смотреть в кабинки, пропускать мимо ушей вездесущие стоны боли и наслаждения никак не удавалось. Хуже того, помимо шума зал пропитался страстью и страданиями, от лоснящихся прикосновений которых по коже изгоя бежали мурашки, тогда как Кхиадис явно наслаждался ими. Комморрит сидел с полузакрытыми глазами и чуть подрагивающими губами, наблюдая за приближающейся парой с «Фаэ Таэрут».

Садясь напротив Иритаина, капитан довольно посмотрела на принца-командора. Взгляды, которыми Арадриан обменялся с офицерами флота Лазурного Пламени, были не столь уверенными. Всё же алайтокец не сомневался, что Маэнсит знает свое дело, и наверняка решила поддерживать иерарха в ущерб Саидару, руководствуясь интересами своего экипажа.

Усаживаясь, изгой мельком увидел, что из задрапированной ниши за троном на него смотрит змееподобное лицо, покрытое ярко-красной чешуей. Существо почти мгновенно скрылось, но лейтенант безошибочно узнал сслита. Кроме того, некоторые звуки, доносящиеся из клеток внизу, определенно издавали не эльдар и не люди; Арадриан лишь с некоторым усилием заставил себя выслушать Кхиадиса.

— Меня радуют прибыли от последних предприятий, — заявил иерарх, после чего поднял руку, в которую вложили небольшую дымящуюся тарелочку. Как только комморрит глубоко вдохнул испарения, у него широко распахнулись глаза, а зрачки превратились в крохотные черные точки посреди двух зеленых омутов. Под бледной кожей Кхиадиса потемнели сосуды, на лице и глотке проступила бледно-голубая сеточка.