Читать онлайн «Перед вызовами времени. Циклы модернизации и кризисы в Аргентине». Страница 67

Таблица 7.2 Займы и кредиты банковской системы Аргентины (млн песо/дол.)

Составлено по данным: Ministerio de Economia. – www. mecon. gov. ar

Далеко не все гладко было с финансированием на внутреннем кредитном рынке, и вот почему. Подавляющее большинство аргентинских предприятий – это малые и средние компании, для которых вопрос повышения собственной продуктивности (а часто и выживания) напрямую зависит от доступа к кредитам. И здесь неолиберальная модель не срабатывала. Поскольку в условиях ускоренного экономического роста спрос на кредиты был чрезвычайно высок, то и их стоимость (цена денег) на местном финансовом рынке была явно завышенной, нередко достигая 20–30 % годовых. Понятно, что абсолютное большинство малых предпринимателей были отрезаны от «свежих денег» и тем самым поставлены в очень жесткие макроэкономические условия. Что же касается крупных предприятий, и в первую очередь филиалов ТНК, то их ситуация была несравненно лучше, поскольку они имели доступ к международным кредитам, чья стоимость в 3–4 раза и более была ниже, чем цена кредитов на аргентинском рынке.

Парадоксальным образом завершились широко разрекламированные попытки кабинета К. Менема реформировать государственные структуры. Демонтаж госсектора в экономике отнюдь не привел к тому, что обещали реформаторы, ожидало аргентинское общество и ради чего это делалось: сокращению расходов, уменьшению бюрократизма, снижению коррупции. Аргентина в ходе рыночных преобразований получила нечто совершенно противоположное, плохо укладывавшееся в традиционные экономические схемы неолиберализма. Вопреки многочисленным заявлениям, консолидированные (федеральные власти плюс провинции) государственные расходы в 1990-е гг. не только не сокращались, но, напротив, быстро росли: с 16,3 млрд дол. в 1989 г. до 68,6 млрд дол. в 1999 г. (увеличение в 4,2 раза)268, заметно обгоняя темпы роста экономики.

В «черную дыру» провалились и миллиарды долларов, заработанные в ходе приватизации, и резко возросший объем собираемых налогов (6,9 млрд дол. в 1989 г. и 55,5 млрд дол. в 1999 г.)269, и огромные суммы, получаемые Буэнос-Айресом от размещения на местном и международном финансовых рынках суверенных долговых обязательств. Рост государственных расходов, как ничто другое, продемонстрировал, что правительству К. Менема не удалось реформировать госаппарат таким образом, чтобы придать ему необходимый динамизм и кардинально повысить эффективность его работы. По сути, государственный аппарат не сокращался, а расходы на его содержание, в частности благодаря «зарплатище», которую получали чиновники, парламентарии, судьи и т. д., постоянно возрастали (см. табл. 7.3).

Таблица 7.3 Государственные служащие в Аргентине: количество и заработная плата

Источник. IMF – http://www.imf.org/extemal/np/speeches/2002/071702.htm

Критики правительства утверждали, что в Аргентине в конце 1990-х гг. было примерно такое же количество госслужащих (порядка 1,8 млн человек), как и в США, при соотношении численности населения двух стран 1:8270. При всей сомнительности такого утверждения бесспорно одно: в результате рыночных реформ ощутимого сокращения «бюрократического навеса» над аргентинским обществом не произошло. Данные табл. 7.3 показывают увеличение вдвое средней заработной платы госслужащих и повышение на 30 % удельного веса их совокупных официальных вознаграждений в национальном ВВП.

Традиционно являясь страной сильно берущих чиновников, Аргентина и во времена К. Менема не изменилась в лучшую сторону. Коррупция и разного рода злоупотребления приняли тотальный характер, и сама власть в этом смысле показывала пример всему обществу. Вот несколько характерных фактов. Депутаты Национального конгресса получали в среднем 6,4 тыс. дол. в месяц (в несравненно более богатой и благополучной Австралии – 5,3 тыс.) и содержали за государственный счет целую армию помощников, порученцев и секретарей: 8132 человека на 329 законодателей. Еще комфортнее чувствовали себя представители власти на местах. Так, в провинциях обычным делом было месячное жалование законодателей, судей и других высоких должностных лиц порядка 12 тыс. дол. И это в стране, где у миллионов граждан заработок не превышал 300–400 песо/долларов. В провинции Формоза (одной из небольших и сравнительно бедных) при 504 тыс. жителей было больше законодателей, чем в германской земле Бавария с населением свыше 12 млн человек и ВВП в 156 раз (!) большим. При этом и бюджет у аргентинцев был солиднее, чем у их немецких коллег271.

Но, разумеется, не заработные платы, как бы высоки они ни были, являлись основой благополучия политиков и чиновников. Как показали специальные расследования, в том числе журналистские, коррупция охватила практически все институты власти: законодательные и судейские органы, полицию, министерства и ведомства, таможню и т. д. Так, депутаты конгресса в обычном режиме брали от лоббистов взятки в 25 тыс. дол. за каждое голосование, а судьи за фиксированную по всей стране «таксу» в 20 тыс. дол. выносили «нужное» решение272. Неудивительно, что Аргентина в 90-е гг. прошлого столетия, как и прежде, прочно занимала «почетное» место в списках самых коррумпированных стран мира (по соседству с Ганой и Сенегалом)273.

Весь период президентства К. Менема был отмечен громкими коррупционными «делами», которые выделялись даже на фоне привычной к коррупции аргентинской политической жизни. В некрасивую историю с незаконным экспортом оружия (вопреки международному эмбарго) оказался замешан и сам К. Менем вместе с рядом своих министров и помощников. В шумный международный скандал переросла история с многомиллионной взяткой, полученной высшими чиновниками БАН, включая его президента А. Дадоне – «правую руку» министра Д. Кавалло, от корпорации ИБМ. Под судом и следствием, а также в бегах за границей оказались многие крупные деятели эпохи менемизма, что указывало на прогрессирующее разложение верхов и не могло не сказаться на моральном состоянии всей нации. В Аргентине «нет культуры честности. И я это воспринимаю как образ жизни», – откровенничал в одном из интервью Карлос Гроссо, видный перонист, бывший мэр Буэнос-Айреса, покинувший этот пост со скандалом и 38 судебными исками в свой адрес274.

Отдельного внимания заслуживают социальные аспекты неолиберальных реформ. До последнего десятилетия XX в. ситуация в Аргентине характеризовалась сравнительно высокой степенью социальной мобильности. Дети иммигрантов достаточно легко получали высшее образование и становились врачами и адвокатами, а внуки могли превратиться в крупных промышленников и даже занять президентский пост. На приемлемом уровне держалась безработица. В 1990-е гг. положение стало на глазах меняться: за время рыночных реформ она драматически увеличилась, достигнув небывалых для Аргентины показателей (см. табл. 7.4).