Читать онлайн «Экономический цикл: Анализ австрийской школы». Страница 47

Несмотря на растущую озабоченность, публично Гувер продолжал делать широковещательные заявления о здоровье экономики. Спустя год в своих мемуарах Гувер написал, что его ввели в заблуждение члены ФРС, сказавшие ему: «Финансовой паники больше никогда не будет... Паника невозможна... немыслима»30. Вскоре неистовствующий фондовый рынок получил название «бычий рынок Гувера». Гувер не сделал ничего, чтобы его охладить, по крайней мере публично. Секретарь казначейства Меллон продолжал успокаивать страхи, что рынок растет слишком высоко и слишком быстро. «Нет причин для беспокойства. Прилив процветания будет продолжаться», — сказал он в сентябре 1928 года31.

На следующий день после черного вторника, когда рынок упал на 100 пунктов, Гувер объявил нации: «Основа деловой жизни страны, которой являются производство и распространение товаров, покоятся на здоровом и процветающем фундаменте»32. Спустя несколько месяцев он оптимистично заявлял: «Все указывает на то, что худшие последствия краха исчезнут в течение 60 дней»33. К сожалению, Гувер витал в облаках.

Разумеется, существовала чрезвычайно большая группа банкиров, брокеров и финансовых аналитиков, которые не видели никакой угрозы Уолл-Стриту даже за несколько недель до кризиса и вкладывались в рынок с безрассудной импульсивностью, В числе таких спекулянтов были братья Фишеры из Детройта, зерновой магнат Артур У. Каттен (известный как «великий бык») и Чарльз Митчелл, президент National City Bank of New York. He далее как 15 сентября 1929 года он одобрительно говорил: «В настоящее время рынки в целом находятся в здоровом состоянии»34.

Финансовые журналы, такие, как Wall Street Journal и Barron's, опоздали с предсказанием обвала фондового рынка и часто принижали рыночных «медведей», таких, как Роджер Бэбсон. Уильям П. Гамильтон, редактор Wall Street Journal до конца 1929 года, являлся последователем теории Доу, основанной на техническом подходе к инвестициям (Чарльз X. Доу был одним из учредителей журнала). На основе работы Доу, Гамильтон написал The Stock Market Barometer и утверждал, что когда две кривые (промышленный и железнодорожный индексы) находятся выше равновесного «графика», это показывает, что рынок является «бычьим». Когда два графика падают ниже их среднего рыночного значения, это признак «медвежьего» рынка.

На протяжении всех 1920-х годов Гамильтон и Wall Street Journal демонстрировали оптимизм, когда линия тренда шла вверх. В октябре 1927 года в разгар «бычьего» рынка Гамильтон в редакционной статье заявил, что согласно теории Доу «рынок всеми способами сигнализирует, что деловые перспективы благоприятны и, по-видимому, такое состояние дел будет продолжаться...»35. Wall Street Journal оставался уверенным до самого краха, типичное поведение приверженцев технического анализа. Гамильтон разгромил предупреждение Бэбсона об обвале, прозвучавшее 5 сентября.

Но вдруг, 25 октября - на следующий день после черного четверга - Гамильтон в редакционной статье «Поворот тенденции» подал предупреждающий сигнал. Он опоздал на 52 дня и минус 80 пунктов от максимума, но рекомендовал продавать, прежде чем рынок упадет еще на 150 пунктов. Однако в начале ноября Гамильтон опять изменил отношение, особенно после того, как Джон Д. Рокфеллер, которому было уже за 80, смело заявил: «В экономической ситуации нет ничего, что оправдывало бы разрушение ценностей, имевшее место на прошлой неделе. Мои сыновья и я последние несколько дней покупали здоровые акции»36. Гамильтон разглагольствовал в Wall Street Journal: «Солнце снова светит, и мы снова пишем, что некоторые хорошие акции дешевы. Мы говорим, что хорошие акции дешевы, потому что первым это сказал Джон Д. Рокфеллер. Только глупец будет бороться с оценкой Джона Ди»37.

Сторонники фундаментального анализа, которые полагались на прибыль и другую статистику для предсказания будущего индивидуальных компаний, необязательно лучше справились с крахом фондового рынка, чем сторонники теории Доу и другие специалисты по техническому анализу. Не избежал неудачи и Бенджамин Грэм, автор библии Уолл-Стрита « Security Analysis». «Клиенты Грэма пострадали от Краха не меньше остальных. Но ему удалось сохранить их платежеспособность, и на протяжении следующих нескольких десятилетий он стабильно демонстрировал надежные результаты инвестирования»38.

Одним из крупнейших апологетов фондового рынка и легкого кредита был Крапо Дюран, президент «Дженерал Моторс». Когда в феврале 1929 года Федеральный резерв (ФР) запретил банкам — членам Федеральной резервной системы выделять деньги фондовым брокерам на покупку акций в кредит, Дюран изо всех сил сопротивлялся этой мере и на секретной встрече в Вашингтоне пытался убедить Гувера и ФР вернуться к политике легких денег. Когда они отказались, Дюран тайно вывел миллиарды долларов из акций «Дженерал моторе» и других ценных бумаг. Он смог сделать это, не вызвав панику на рынке, потому что бывший член правления «Дженерал моторе» Джон Дж. Рэс-коб, незадолго до этого ставший председателем Демократической партии, ездил по стране, рекламируя «Дженерал моторе» и фондовый рынок! В нашумевшем в августовском номере Ladies Ноте Journal за 1929 год, озаглавленном «Все должны быть богатыми», Рэскоб внушал, что если человек инвестирует всего 15 долл. в неделю, он может накопить 80 тыс. долл. и более через 20 лет.

Однако в конечном итоге план Дюрана провалился. В целом избежав октябрьского краха, он преждевременно вернулся на рынок в 1930 году и потерял все, К 1936 году он объявил о банкротстве39.

Последним главным действующим лицом в пьесе 20-х годов под названием «не вижу ничего плохого» был Джон Муди, президент Moody's Investor Service и издатель Moody's Bond Ratings. Хотя его фирма в январе 1929 года предлагала быть осторожным, к маю он предрекал беспрепятственное движение Америки к беспрецедентному будущему. «Уроки, преподнесенные грубыми финансовыми ошибками спекулятивного периода в развитии корпораций, продолжавшегося с 1898 года до конца войны, включая дефляцию 1920—1921 годов, хорошо усвоены правительством и финансовыми кругами страны»40. По иронии судьбы, человеку, составлявшему рейтинги безопасности корпоративных и государственных облигаций, можно присвоить только самый низкий рейтинг за точность, особенно учитывая, что он пережил панику 1907 года! В отличие от него, и Standard Statistic Company, и Weekly Business and Investment Letter Пура в конце 1929 года были чрезвычайно осторожны41.

В 1920-х годах немного было экономистов, банкиров и финансовых аналитиков, которые действительно предсказали крах фондового рынка и экономическую депрессию.