Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономические циклы». Страница 257

446

Wilhelm Röpke, Crises and Cycles (London: William Hodge, 1936), p. 120.

На первый взгляд (лат.). – Прим. науч. ред.

Вильгельм Рёпке, главный теоретик «вторичной депрессии», несколько нерешительно и временами противоречиво рассматривающий эту проблему, признает, что в любом случае в отсутствие внешнего вмешательства или негибкости стихийные силы рынка предотвращают наступление и развитие «вторичной депрессии». Даже если негибкость трудовых рынков и применение протекционистской политики вызывает такую депрессию, рынок в конечном счете неизменно и стихийно устанавливает нижний предел кумулятивного процесса депрессии. См.: Röpke, Crises and Cycles, pp. 128–129.

Hayek, Profits, Interest and Investment, p. 63–64, note 1. Позднее Хайек подробнее изложил свои мысли по этому предмету, указав, что в 1930-е годы он выступал против германской экспансионистской политики и даже написал статью, которая, впрочем, не была опубликована. Эту статью он послал профессору Рёпке с личным примечанием, в котором заявил следующее: «Помимо политических соображений, я считаю, что вы не должны начинать кредитную экспансию – по крайней мере не теперь. Но если политическая ситуация настолько серьезна, что продолжение безработицы может привести к политической революции, то я прошу вас не публиковать мою статью. Это политическое суждение, о достоинствах которого я, однако, не могу судить из-за пределов Германии, а вы можете». В заключение Хайек пишет: «Рёпке решил не издавать статью, будучи убежден, что в то время политическая опасность роста безработицы была настолько велика, что существовал риск взять неверный курс на еще бóльшую инфляцию в надежде оттянуть кризис; именно в этот момент ему это показалось политически необходимым, и поэтому я отозвал статью» (F. A. Hayek, “The Campaign Against Keynesian Inflation,” chapter 13 of New Studies in Philosophy, Politics, Economics and the History of Ideas, p. 211). В любом случае отчаянные меры наподобие этой могут лишь обеспечить короткую передышку и отсрочку разрешения проблем, которые по прошествии времени становятся все более серьезными. И в самом деле, несмотря на последующее решение Рёпке, ситуация в Германии продолжала ухудшаться, что сделало невозможным предотвращение прихода Гитлера к власти в 1933 г.

Хайек сам упоминает, что в таких обстоятельствах наименее вредоносная политика должна состоять в предложении «занятости через общественные работы за относительно низкую плату (так, чтобы работники желали как можно быстрее перейти к лучше оплачиваемым занятиям), а вовсе не в прямом стимулировании определенных видов инвестиций или подобных им государственных расходов, которые оттянут рабочую силу к местам, которые будут представляться постоянными, но могут исчезнуть по мере пересыхания источников расходов» (Hayek, “The Campaign against Keynesian Inflation,” p. 212). Однако риск подобных уступок состоит в том, что в существующей демократической системе они будут использованы политическими деятелями, чтобы оправдать вмешательство при любом экономическом спаде. Возможное решение могло бы состоять в том, чтобы включить в статью Конституции принцип сбалансированного бюджета, поддерживаемый авторитетными специалистами в области государственных финансов. Поскольку для изменения соответствующей статьи Конституции потребовалось бы согласие всех политических сил, это могло бы случиться лишь в случае единодушного убеждения в критическом характере ситуации, что снизило бы риск неоправданного применения искусственных экспансионистских мер.

Тот факт, что каждые несколько лет мы становимся свидетелями новых кризисов, показывает, что они порождены кредитной экспансией, которая неотвратимо вызывает рассмотренную нами стихийную коррекцию. В отсутствие кредитной экспансии экономические кризисы оставались бы особыми, изолированными событиями, которые случались бы лишь в результате исключительных физических (неурожай, землетрясения, и т. п.) или социальных (война, революция и прочее) явлений. Они возникали бы нерегулярно и не распространялись столь широко географически.

«С бумом связаны понятия о хорошем бизнесе, процветании и подъеме. Его неизбежное следствие, приведение дел в соответствие с реальным состоянием рынка, ассоциируется с кризисом, спадом, плохим бизнесом, депрессией. Люди протестуют против мнения о том, что возмущающий элемент следует искать в ошибочных инвестициях и чрезмерном потреблении в период бума и что подобный искусственно созданный бум обречен. Они ищут философский камень, чтобы заставить бум длиться вечно» (Мизес. Человеческая деятельность. С. 536–537). Таким образом, было бы серьезной ошибкой полагать, будто реальное благосостояние разрушается из-за краха фондового рынка, который знаменует кризис. Напротив: экономический крах происходит ранее, на предыдущей стадии кредитного бума, в форме ошибочных инвестиций. Падение фондового рынка просто указывает на то, что экономические агенты наконец обратили внимание на это явление. См. также раздел 14 этой главы.

Воздействие кредитной экспансии тем вреднее, чем более экономические агенты привыкли к суровой экономике, устойчивый рост которой зависит единственно от добровольных сбережений. В этих обстоятельствах кредитная экспансия наиболее разрушительна. Однако в современных условиях, когда искусственный бум чередуется со спадом, экономические агенты начинают учиться на собственном опыте, и экспансионистское воздействие предоставления кредитов все более снижается либо достигается исключительно за счет впрыскивания растущих объемов кредита все более быстрым темпом.

William D. Nordhaus, “The Political Business Cycle,” Review of Economic Studies 42, no. 130 (April 1975): 169–190. См. также: Edward R. Tufte, Political Control of the Economy (Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1978); C. Duncan MacRae, “A Political Model of the Business Cycle,” Journal of Political Economy 85 (1977): 239–263. См. также ниже прим. 56 к главе 9.

Мизес. Человеческая деятельность. С. 539.

Другую важнейшую функцию фондового рынка, рынка опционов и фьючерсов раскрыл Людвиг Лахманн, заявив в лучших традициях австрийской школы: «Облегчая обмен знаниями, фондовая биржа делает ожидания множества людей совместимыми друг с другом, по крайней мере более совместимыми, чем они были бы в противном случае, и через непрерывную переоценку потоков прибылей способствует координированному обмену капиталом и, следовательно, экономическому прогрессу» (Lachmann, Capital and its Structure, p. 71; курсив мой. – У. де С.)