Читать онлайн «Деньги, банковский кредит и экономические циклы». Страница 252

415

См. выше, с. 231–235 и прим. 55 на с. 257. Как отметил Марк Скоузен, «показатель валового внутреннего продукта систематически недооценивает и экспансионистскую фазу экономического цикла, и фазу сжатия. К примеру, в случае самого последнего спада реальный ВВП США снизился на 1–2 %, даже при том что согласно другим показателям (доходы, промышленное производство, уровень занятости) рецессия была весьма серьезна… Лучший индикатор совокупной экономической деятельности – валовой внутренний выпуск (ВВВ), показатель, разработанный мной для измерения расходов на всех стадиях производства, включая промежуточные. По моим оценкам, в ходе последнего спада 1990–1992 гг. ВВВ упал по меньшей мере на 10–15 %» (Mark Skousen, “I Like Hayek: How I Use His Model as a Forecasting Tool”, доклад, представленный на заседании Общества Монт-Пелерен в Канне (Франция), 25–30 сентября 1994 г., неопубликованная рукопись.

Наряду с политиками и экономическими аналитиками большинство традиционных экономистов преувеличивают важность сектора потребительских товаров и услуг. Это происходит прежде всего из-за того, что статистика национального дохода имеет тенденцию преувеличивать важность потребления, исключая бóльшую часть продукции, произведенной на промежуточных стадиях производственного процесса. Тем самым потребление предстает наиболее важным сектором экономики. В современных экономиках на этот сектор обычно приходится от 60 до 70 % национального дохода, в то время как на самом деле он не достигает и трети валового внутреннего выпуска, рассчитанного относительно совокупных расходов на всех стадиях производственной структуры. Более того, очевидно, что и методология статистики национального дохода, и методы сбора информации все еще находятся под сильным влиянием кейнсианских доктрин. С кейнсианской точки зрения выгодно преувеличивать роль потребления как интегральной части совокупного спроса, концентрируя таким образом систему национальных счетов вокруг этого феномена, исключая из расчетов ту часть валового внутреннего выпуска, которая не вписывается в кейнсианские модели, и не делая попыток отразить развитие различных стадий, занимающихся производством промежуточных капитальных благ, которые куда изменчивее и труднее предсказуемы, чем потребление. По этому интересному вопросу см.: Skousen, The Structure of Production, p. 306. Согласно опубликованному в 1986 г. исследованию Министерства торговли США The Interindustry Structure of the United State, промежуточная продукция, которая не находит отражения в цифрах валового внутреннего продукта, составляет 43,8 % американского валового внутреннего выпуска (3 297 977 млн долл.). (При этом ВВП равен всего лишь 56,2 % ВВВ, т. е. 4 235 116 млн долл.) (См.: Arthur Middleton Hughes, “The Recession of 1990: An Austrian Explanation”, Review of Austrian Economics 10, no. 1 (1997): 108, note 4. Ср. эти данные с данными 1982 г. в прим. 38 в главе 5.

На последних страницах своей статьи 1942 г. об эффекте Рикардо (Хайек. Эффект Рикардо. С. 210–239) Хайек исследует способы, посредством которых традиционная статистика индекса потребительских цен затемняет (более того, делает невозможным) эмпирическое описание развития экономического цикла вообще, а также действия эффекта Рикардо на протяжении цикла в частности. Фактически текущая статистика не отражает ни изменений в ценах на продукцию, произведенную на различных стадиях производственного процесса, ни существующих на каждой стадии связей между ценой, уплачиваемой за первичные факторы производства, и ценой на готовую продукцию. К счастью, последние статистические исследования во всех случаях подтверждают теорию австрийской школы, утверждающую, что цены благ, производимых на стадиях, наиболее отдаленных от потребления, гораздо изменчивее, чем цены на потребительские блага. Марк Скоузен в своей уже цитированной статье, представленной на общем заседании Общества Монт-Пелерен 25–30 сентября 1994 г. в Канне, показывает, что в США за предыдущие 15 лет цены на блага, наиболее отдаленные от потребления, колебались между ростом на 30 % и уменьшением на 10 % в зависимости от года и фазы экономического цикла; в то время как цены на продукцию промежуточных стадий колебались между +14 % и –1 % в зависимости от фазы цикла, цены на потребительские товары – между +10 % и –2 %, также в зависимости от конкретной фазы. Эти результаты подтверждает важная статья В. Рейми: V. A. Ramey, “Inventories as Factors of Production and Economic Fluctuations”,” American Economic Review (June 1989): 338–354.

См.: Уэрта де Сото Х. Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция. М. – Челябинск: Социум, ИРИСЭН, 2008. Гл. 2–3.

Однако Мизес делает следующее проницательное наблюдение: «Возможно, в будущем деловые люди будут реагировать на кредитную экспансию иначе, чем в прошлом. Возможно, они будут избегать использовать для расширения своих операций легкие деньги, потому что будут помнить о неизбежном окончании бума. Судя по некоторым признакам, этот процесс уже идет. Однако окончательные выводы делать еще рано» (Мизес. Человеческая деятельность. С. 748). Тем не менее по причинам, изложенным в основном тексте, эта гипотеза рациональных ожиданий, в пророческом стиле высказанная Мизесом в 1949 г., не вполне обоснована, принимая во внимание то, что даже те предприниматели, которые полностью в курсе теории экономического цикла и желают избежать расставляемых им ловушек, всегда будут поддаваться искушению принять в нем участие, манимые огромными прибылями, которые можно получить при условии достаточной проницательности, позволяющей вовремя выйти из соответствующих инвестиционных проектов. По этому вопросу см. также раздел главы 7 настоящей книги, озаглавленный «Замечания о теории рациональных ожиданий» (с. 403–408).

По-видимому, именно это происходило во время экономического бума в США конца 1990-х годов, когда повышение производительности в значительной степени скрывало негативные, искажающие воздействия огромной финансовой, кредитной и фондовой экспансии. Параллель с развитием экономических событий 1920-х годов поразительна, и весьма возможно, что этот процесс вновь прервется рецессией, которая снова удивит всех, кто фокусирует свои исследования на поведении «общего уровня цен» и других макроэкономических показателях, которые маскируют лежащую в их основе микроэкономическую ситуацию (т. е. диспропорции в реальной производственной структуре экономики). Во время написания этой главы, т. е. в конце 1997 г., уже проявились первые симптомы нового спада – по крайней мере в форме серьезного банковского и финансового кризисов, а также кризиса на фондовых рынках, которые потрясли азиатские страны. [Развитие мировой экономики с 1998 г. полностью подтвердило содержащийся в этой книге анализ, как уже упоминалось в Предисловии ко второму испанскому изданию. – У. де С.]