Читать онлайн «Как погиб Запад. 50 лет экономической недальновидности и суровый выбор впереди». Страница 26

То, что позволили им сделать эти юридические лица, фактически то же самое, как если бы обычный человек с улицы взял кредит, и он бы не был зафиксирован ни в одном документе кредитной отчетности. И кстати говоря, эта находка в области финансовой действительности не ограничилась диким, звериным миром теневой банковской системы.[42]

Государство тоже прибегает к внебалансовым хитростям, чтобы его счета выглядели лучше. Например, государственные органы склонны переводить некоторые из основных долговых обязательств во внебалансовые организации, маскируя в официальных финансовых отчетах истинное состояние государственного долгового бремени. То есть соотношение госдолга и ВВП может выглядеть и очень часто выглядит гораздо лучше, чем на самом деле. Например, основные показатели по Великобритании неадекватно отражают долгосрочные долговые обязательства на много миллиардов долларов в форме пенсионных выплат, которые, как известно правительству, входят в государственный долг, но это строгий секрет, и в Европе ситуация еще того хуже.

Чем успешнее работала теневая банковская система, тем больше сил она набирала. В комитет Международного валютного фонда вместе с опытными политиками мира, такими как индонезийский министр финансов Шри Муляни Индравати и глава Банка Мексики Гильермо Ортис, вошли Мохаммед Эль-Эриан, директор по инвестициям Pacific Investment Management (крупнейшей инвестиционной компании в мире) и Роберт Рубин, бывший непоколебимый столп Goldman Sachs и старший советник Citigroup.[43] Комитет должен был оценить, соответствует ли существующая структура фонда своей задаче по принятию решений, и дать рекомендации о возможных изменениях для того, чтобы фонд мог более эффективно выполнять свою международную работу. Именно это теневое банковское сообщество в конце концов и оттеснило Федеральный резерв с его центрального положения и, видимо, взялось отвечать за скорость обращения денежной массы.[44] Оно действовало не только в области политики; теневая система банковского левериджа пронизала банковскую систему (раньше работавшую без левериджа) и буквально все области, где можно было заработать.

В целом жилищные сектора США и Европы тайно финансировались за счет левериджа банковской системы, что в дальнейшем повлечет за собой огромные расходы, когда придется отказаться от левериджа. Так, если пенсионный фонд вложил 1 миллион долларов (без заемных средств) в компанию и затем компания обанкротилась, фонд потеряет только 1 миллион; но если тот же миллион вложили банки, то множитель был таков, что его реальная рыночная стоимость составляла скорее 10 миллионов. Тогда возникает ключевой вопрос: кто именно потерял 10 миллионов? Учитывая государственные дотации, пострадала вся экономика, включая налогоплательщиков.

Говоря в более широком смысле, все это значит, что уменьшение левериджа и вывод денег из разрушенной системы окажется гораздо болезненнее и губительнее, как показали 2008 и 2009 годы. Так из-за чего же начался кризис?

Даже весной 2007 года (всего за несколько месяцев до того, как всерьез разразилась финансовая буря) никто не мог предсказать, насколько свиреп окажется предстоящий кризис. Субстандартные займы стали главным фактором увеличения количества домовладельцев и спроса на жилье в США. За десять лет между 1994 и 2004 годом в целом количество домовладельцев в США выросло с 64% до невиданных доселе 69,2%. Но, как говорится в старой пословице, не все коту масленица. Дни финансового и жилищного бума были сочтены.

В 2007 году рухнул рынок субстандартной ипотеки, дотоле такой популярный. Его крах стал катализатором, ускорившим начало конца капиталистической финансовой модели послевоенной эпохи в привычном нам виде. То, что началось с невыплат по ипотекам, яростным лесным пожаром прошлось по финансовому ландшафту, оставив после себя выжженную землю. К концу 2007 года почти на 1,3 миллиона домов в США были обращены взыскания, и их владельцы лишены права выкупа. По сравнению с 1986 годом это рост почти на 80%.

Как ни пыталось государство усмирить кризис, к концу 2008 года фондовый индекс S&P опустился до самой низкой отметки (сравнимой только с 1931 годом в разгар Великой депрессии) за 182 года (то есть с 1825 по 2007 год). Все пошло прахом. Но что же случилось?

СМИ очень часто рисуют субстандартную ипотечную систему как сравнительно новый отход от нормы, но фактически ее предшественники (то есть кредитование тех, кто не может себе этого позволить) уходят назад еще в 1950-е годы, когда при государственной поддержке в США был построен Левиттаун.[45]

Левиттаун изначально строился для возвращающихся со Второй мировой войны солдат и их семей при помощи финансируемой государством программы займов, и будущие домовладельцы смогли купить дома в Левиттауне практически без первоначального взноса. Что лучше всего, взять ипотеку часто было дешевле, чем снимать дом в городе. Левиттаунский идеал ознаменовал растущую популярность пригородного жилья среди обеспеченной Америки, а также стал блестящим примером, как можно подтолкнуть людей к приобретению дома, независимо от того, могут ли они себе его позволить. Это положение достигло апогея в виде субстандартного ипотечного кредитования 2008 года. Да, теоретически, если бы все сделали правильно, система действительно помогла бы людям приобрести новые дома, крышу над головой; но беда в том, что все было сделано совсем не так.

Хотя тычки посыпались на банкиров за их активную роль в финансовой алхимии вокруг субстандартных ипотек, ответственность лежит и на благонамеренных политиках вплоть до послевоенного периода. Руководствуясь благими намерениями, политики создали привилегированные группы, которые затем вышли из-под контроля. Как только финансовый сектор стал получать выгоду от субсидий на покупку домов, был запущен процесс лоббирования и сохранения этого курса — и вскоре он стал нормой.

Затем до 2006 года нетребовательные правила для заемщиков, легкие условия кредитов — даже для тех, кто берет кредит в первый раз, — и растущие цены на жилье подталкивали заемщиков принимать на себя еще более тяжелое долговое бремя, внушая им ложную уверенность, что они без особой возни смогут рефинансировать ипотеку на выгодных условиях. Наступил бум, веселились все. Банки публиковали отчеты о рекордных прибылях, инвесторы получали крупные доходы, а обычные люди хвастались экзотическими отпусками, летними виллами и вторыми машинами. Вспомните из прошлых примеров проциклический характер управления левериджем со стороны банков: когда цены на активы поднимаются, банки получают новые возможности.