Читать онлайн «Странник поневоле». Страница 88

Вскоре после завтрака, закопав тела шейха и Абу-Керима, маленький отряд двинулся в путь. Богдана посадили на лошадь, связав руки. На каждую из ног накинули верёвку, привязав концы к подпруге седла – таким образом, даже освободив руки, пленник вынужден был бы потратить много времени, чтобы развязать ноги. Конечно, он мог пытаться бежать на лошади, но без припасов и оружия далеко не убежишь. Богдан так и не понял, водились ли здесь какие-то серьёзные хищники, но, в любом случае, без снаряжения он не мог даже думать о побеге.

Кроме того, чтобы вернуться на противоположный берег и попытаться отыскать место, где лежали его вещи и, самое главное, лучемёт, требовалось переплыть реку. Делать этого вплавь Богдан и раньше не собирался, а узнав о существовании рыбы-дракона, тем более не поплыл бы без лодки или плота. Если попытаться воспользоваться плотами, которые спрятали в роще арабы, в любом случае Богдан в одиночку не дотащил бы ни один из них до воды – слишком плоты были велики. Особенно в ситуации, когда его могла вот-вот настигнуть погоня, о таком даже не стоило и думать.

Покорившись, Богдан следовал в середине «великолепной семёрки», от которой теперь зависела его жизнь. Отряд поехал не вглубь территории, а, следуя по какому-то известному Салиму маршруту, забирал вправо, почти параллельно реке.

Примерно в середине дня, въехав на очередную возвышенность, Салим остановился среди группки деревьев и махнул рукой следовавшему за ним отряду. Абдаллах приказал людям спешиться и укрыться в кустах, а сам поскакал к Салиму.

Богдану развязали ноги, сняли с коня и усадили на землю. Закрытый листвой, он ничего не видел, и никто ему ничего не объяснял. Старшина Садам и остальные четверо воинов зорко стерегли его, пока отсутствовали их командир и Салим. Примерно минут через сорок Абдаллах вернулся и сообщил, что впереди расположен небольшой китайский форт, где делают привалы многие караваны купцов. Салим отправился на разведку, а они пока будут ждать.

Чтобы скоротать время, перекусили вяленой бараниной и сухарями, запив всё водой из бурдюка. Наконец, часа через три разведчик вернулся и сообщил с радостью, что в форте есть как раз и его знакомые купцы. С помощью условных сигналов он сумел вызвать их на разговор и сообщить, что у его хозяина имеется товар, который может заинтересовать китайцев. Купцы согласились встретиться и должны были подъехать примерно через час-другой.

Богдан, помассировав связанные руки о колени, начал даже дремать, дожидаясь развязки. Сквозь полудрёму он услышал стук копыт – китайцы ехали, особо не скрываясь на собственной территории.

Кавалькада из пяти всадников спустилась с каменистого холма, и перед Богданом предстали ещё одни представители местного населения. Ликом они ничем не отличались от тех китайцев, которых юноша видел, как правило, лишь по телевизору или же изредка на улицах российских городов, в репортажах о приезде каких-то делегаций и тому подобных миссиях. А вот в одежде было много интересного и неожиданного.

Надо сказать, что в советской средней школе семидесятых годов, когда учился Богдан, программа по истории не злоупотребляла вниманием к средневековому Китаю. Поэтому мало кто знал, как одевались жители Поднебесной в те времена, какое у них было оружие и прочие предметы обихода. Не знал и даже практически не представлял этого и Богдан.

В отряде, представшем перед Богданом и арабами, двое были явно «штатскими», хотя на боку у каждого болтались ножны с мечом. Длину лезвия Богдан определить не смог – ножны почти скрывались полами одежды, но, судя по рукоятке с овальной гардой, это были именно мечи.

Эти двое и являлись, очевидно, купцами, о которых говорил Салим. Круглые шапочки с выступающими квадратными полями и помпошками на макушке дополняли их свободные халаты приятной розово-зеленоватой расцветки. На ногах, упиравшихся в стремена, красовались кожаные туфли – у одного купца ярко-жёлтые, у другого тёмно-коричневые. Грудь каждого купца украшали серебряные цепи с кулонами из цветных камней.

Тот, что был в тёмных туфлях, носил узкую бородку и усы, лицо второго украшали только усики. Жёлтые лица были не таким уж узкоглазыми, как принято считать, но они отличались от лица Богдана никак не меньше, чем лица арабов.

Люди с любопытством рассматривали отряд, стоявший у опушки рощицы, и, конечно же, их привлекал именно землянин, на котором не было такого хитона, как на арабах, что позволяло китайцам хорошо его рассмотреть. Понять, что он является пленником, было нетрудно ещё и по связанным рукам юноши.

Трое воинов, в отличие от сопровождаемых торговых людей, выглядели довольно свирепо. Все они вооружены были, что называется, до зубов: копья метра по три, и не только с металлическим наконечником, но ещё и с секирообразным лезвием на конце, что делало это оружие скорее алебардой, мечи явно более массивные, чем у купцов, по паре кинжалов, в ножнах, заткнутых за пояса, высокие щиты в форме узких пирамид. За спинами висели тяжёлые луки довольно сложной конструкции и колчаны со стрелами. Тяжёлая броня воинов представляла собой одеяния, выглядевшие как длинные халаты из металлических пластинок, перепоясанных кожаными ремешками. На головах красовались наборные шлемы, по форме живо напомнившие Богдану пробковые каски европейских колонизаторов в Африке, которых когда-то обожали рисовать на карикатурах в советских газетах и журналах – то есть куполообразная макушка и достаточно широкие, скошенные вниз поля. Шеи воинов защищали высокие стоячие воротники, прикрывавшие лицо чуть выше кончика носа, так что в щели между краем воротника и нависающими кромками полей шлема проглядывали лишь поблёскивающие глаза. На ногах имелись наколенники. Броня была надета и на лошадей, хотя и не такая полная – прикрыты были только морды и передние части корпусов коней.

«Блин, – подумал Богдан, – не слабее европейских рыцарей будут, пожалуй».

Китайцы подъехали метров на пять и остановились. Пешие арабы пристально смотрели на гостей. Богдан обратил внимание, что четверо подручных Абдаллаха во главе со «старшиной» Садамом держат наготове луки.

Купцы переглянулись, и один из них жестом пригласил кого-нибудь приблизиться.

Вперёд вышли Абдаллах и Салим.

– Похоже, ваш пленник действительно представляет интерес, – произнёс на беглом, но не слишком чистом арабском языке купец в коричневых туфлях. – Так сколько вы за него просите?

Абдаллах помялся, чуть приблизился и что-то негромко сказал купцам – Богдан не расслышал.

Китайцы снова переглянулись, после чего дружно засмеялись: цена, названная Абдаллахом, показалась им явно завышенной.

Предатель в свою очередь посмотрел на Салима – в его взгляде ясно читались растерянность и осуждение. Салим пожал плечами.

Абдаллах вытащил из-за пазухи второй свой козырь – чудесный нож Богдана – и подал его китайцу. Купцы вскинули брови и долго вертели необычную вещь в руках, обмениваясь многозначительными взглядами.

Богдан лихорадочно соображал, к чему может привести любое противоречие в этом торге, столь много значившем для него. По ситуации с тайным пересечением реки он уже сообразил, что Абдаллах и его люди находятся на китайской территории на положении бесправных лазутчиков. Ясно, что китайские купцы в такой ситуации могли просто отнять ценную добычу у арабов.

Конечно, если начнётся драка, то четверо изготовившихся арабских лучников могут вполне уравновесить преимущество трёх тяжело вооружённых китайских воинов, и исход поединка не ясен. Однако в любом случае, арабам придётся бежать, так как из форта может прибыть подкрепление. Оказаться в центре такой мясорубки, когда можно запросто получить или стрелу, или быть поддетым на копьё, да ещё со связанными руками, в планы Богдана никак не входило. Но сделать он пока ничего не мог, поэтому оставалось лишь стоять и наблюдать, как будут развиваться события.

Абдаллах начал горячо объяснять купцам, что он специально вёл бледнолицего человека к ним, поскольку доверился советам Салима, уже неоднократно имевшего дела с китайцами – он никак не рассчитывал, что его могут так подвести. Особо Абдаллах напирал на принятые в любой торговле принципы чести. В завершение своей речи араб предложил при несогласии с названной ценой отвести пленника в форт и устроить торги между другими купцами, что, по его мнению, было бы самым справедливым.

Двое китайцев слушали оратора усмехаясь, но когда поступило предложение о публичных торгах, перестали улыбаться и в который уже раз переглянулись. Видимо, Абдаллах вольно или невольно сделал ловкий ход, шантажируя возможными конкурентами. Араб явно рисковал, но риск, похоже, имел под собой основание.

Один из купцов махнул рукой арабам, что-то коротко сказал воинам, и торговцы, отъехав в сторонку, стали совещаться. Пока купцы держали совет, Абдаллах и Салим, тоже тихо переговаривались между собой. В течение этого времени Богдан следил за арабами и китайскими воинами, готовый, если начнётся заваруха, броситься под защиту ближайших деревьев и кустов.