Читать онлайн «Ересь Хоруса: Омнибус. Том IV». Страница 172

Вскоре после спасения тюремной луны Киавар принял Согласие, и луна Ликей была переименована в Освобождение в честь ее спасения Кораксом. Центральная горная твердыня луны, именуемая Шпилем Воронов, стала штабом легионес астартес Гвардии Ворона. Скалистая поверхность крепости была покрыта броней, использовавшейся для боевых кораблей, а кряжистые склоны несли на себе достаточно орудий, чтобы уничтожить целый вражеский флот.

Крестовый поход безустанно двигался вперед, и Киавар стал одним из миров Императора. Хотя количество производимой им продукции не могло сравниться с развитым миром-кузницей Механикум, с помощью техножрецов Марса его кузницы и мануфактории могли изготавливать и экспортировать огромные количества материалов, а также специализированную технику и оружие, необходимые легиону Гвардии Ворона. Ремесленники гильдий прилагали все усилия, чтобы сохранить свои заветные секреты от механикумов, а также цеплялись за независимость от Марса. Оставаясь самодостаточным миром в течение одиноких темных веков, Киавар не слишком стремился передавать свои тайны чужакам, и единственного правителя, которого он признавал, была Гвардия Ворона. Из всех подчиненных механикумумам владений Киавар поддерживал отношения лишь с Грифонном-4. Условия этих отношений остаются не до конца понятными, но из-за того, что Легио Грифонникус сражался вместе с Гвардией Ворона в нескольких крупных кампаниях, можно предположить, что между ними был заключен пакт, который, вероятно, действует и поныне.

XIX легион отражал те качества, которые Император хотел видеть в славных рядах Оффицо Милитарис. Легион был поделен на ордены, ордены на батальоны, батальоны на роты, а роты на отделения. Большинство воинов считало себя членами конкретной роты, а не ордена, и роты считались предпочтительным уровнем для большей части независимых операций легиона. Согласно ранним сведениям старшие офицеры легиона нередко передавали всю полноту власти нижестоящим чинам, позволяя субкомандирам брать инициативу в свои руки, а также принимать решения согласно насущным потребностям без вмешательства командования. Подобное мировоззрение было прямым следствием практики ксерикских племен, которые вели войны против врагов, намного превышавших их числом, умудряясь сразить противника различными нестандартными тактиками. Отдельные подразделения тяготели к самым ограниченным масштабам, установленным творцами армий Императора, и каждое из таких было крепко связанной группой воинов, обученных и снаряженных для самостоятельных действий на продолжительные периоды. Они прекрасно умели выживать в любых условиях, беря то немногое, что им требовалось, на месте или, когда представлялась такая возможность или диктовала нужда, у поверженных врагов.

С ростом численности легиона в нем появился полный арсенал военных машин, созданных для легионес астартес, и в то же время его субподразделения были относительно компактными. XIX легион интегрировал в свою структуру множество меньших формаций, дав им возможность занять достойное место в воинстве Великого крестового похода и сразиться с бессчетными врагами человечества, отрицавшими предначертанную Императору судьбу повелевать звездами. Являясь экспертами в скрытности и инфильтрации, легионеры Гвардии Ворона с чрезвычайным мастерством использовали формации боевых танков, сверхтяжелых военных машин, артиллерию, штурмовую технику и оснащение дарованным им Императором. Впрочем, XIX легион предпочитал вести боевые действия, опираясь на стремительные удары, фланговые обходы, мобильность и при необходимости скрытность.

XIX легион обладал множеством специализированных подразделений, но некоторым из формаций он отдавал большее предпочтение. В исторических документах говорится, что легион использовал больше разведывательных отделений, чем другие, и каждый воин обучался выполнять не только предназначенную ему роль, но и разведчика также. В самом деле, граница между тактическим отделением легиона и разведывательным казалась размытой: часто оба они действовали, используя схожую тактику и даже специализированное снаряжение.

С самых ранних дней легион имел больше моритатов, чем остальные. Методы исполнявших эту обязанность воинов считались безжалостными даже среди ксерийцев, и часто они соглашались на задания, считавшиеся самоубийственными. Возможно, Гвардия Ворона приложила руку к намного большему числу убийств и диверсий, чем известно ордену летописцев. Как правило, все возрастающему штату летописцев, которые сопровождали экспедиционные флоты, позволяли стать свидетелями побед легионов только после того, как все уже закончилось, поэтому имаджистам, историкам и поэтам так и не представилось возможности увековечить то, как Гвардия Ворона сражалась против врагов Императора.

После Никейского совета — история умалчивает о том, присутствовал ли на нем Коракс или нет — Гвардия Ворона подчинилась приказу прекратить использование псайкеров и распустила Библиариум. Многих библиариев перевели в линейные роты, но некоторые из них могли служить в отделениях охотников, вигилантов и моритатов легиона. Неизвестно, покорились ли они декрету Никеи, поскольку их независимые операции не вносились в какие-либо архивы, и вполне вероятно, что большая часть псайкеров полегла на кровавом поле боя в Ургалльской низине во время резни в зоне высадки на Истваане-5.

Еще в дни до появления Корвуса Коракса XIX легион славился мастерством в нанесении быстрых ударов и стремительными рейдами. Эти умения быстро прижились в Гвардии Ворона, что позволило воинам избегать массированных битв и войн на истошение, которые предпочитали вести другие легионы. Выстроенная тактика XIX легиона повлияла и на его арсенал, который стал тяготеть к легким атакующим транспортам и типам доспехов, основывающимся на ловкости и скрытности, а не прочном бронировании.

Не стали исключением и самые ранние типы терминаторских доспехов. Несмотря на то, что проект тактической дредноутской брони благоволил сам Хорус, который был покровителем XIX легиона в отсутствие его примарха, большинство Гвардейцев Ворона едва ли испытывали теплые чувства к медленным и неповоротливым комплектам «Катафракт». Но некоторые все же решили использовать их — в основном ордены, которые долгое время служили в тени осадных и тяжелых рот Лунных Волков, став мастерами штурмов, как посредством десантирования воздушного транспорта, так и с помощью телепортации.

Легионеры XIX легиона стали называть эти отряды Избавителями как за разрушение, которое они несли врагу, так и за появление именно в те моменты, когда отчаянные наступления, предпочитаемые Воронами, замедлялись и грозили захлебнуться. Известно, что сам Хорус благоволил Избавителям, закрепленным за орденом Бледных Кочевников, за ярость их контратаки во время осады Новас-Праксима, включив их в свою свиту, пока командование над легионом не взял Лорд Воронов.

После возвращения Корвусу Кораксу нечасто требовалась помощь Избавителей. Многих из них направили в отдаленные флоты Крестового похода, а те, которые остались с примархом, стали воплощением его контролируемого гнева, вступая в бой лишь тогда, когда враг доказывал, что достоин полного истребления.

Получив командование над легионом, Корвус Коракс кодифицировал методы ведения боевых действий, использованные им против рабовладельцев Ликея, в череду тактических и стратегических максим, на основании которых будет действовать Гвардия Ворона. В основном эти доктрины удачно сплелись с теми, которыми пользовался XIX легион в ходе Великого крестового похода, облегчив примарху командование. Характерно, что при первой же возможности Коракс поставил на роль старших офицеров выходцев с Освобождения. И действительно, некоторые из главных советников примарха служили вместе с ним еще во время Ликейского восстания, а затем, пройдя через процесс имплантации и кондиционирования, превратились в воинов легионес астартес. После кровопролитной битвы за Врата Сорок Два чаша весов еще больше склонилась в сторону уроженцев Освобождения, и лишь горстка терран продолжала занимать высшие командные должности.

Примарх поддерживал относительно свободную цепь командования и славился тем, что всегда ценил искренние и честные советы офицеров. Своим поведением он четко давал понять, что не желает к себе такого обращения, какое его братья-примархи считали данным им от рождения правом. Еще во времена восстания рабов на Ликее товарищи Коракса настояли, чтобы за ним присматривали телохранители на случай, если хозяева или какие-то рецидивисты захотят убить его. Хотя ему не требовалась защита, Коракс все же разрешил приставить к себе охранников как для спокойствия последователей, так и ради своей же безопасности. Когда Корвус Коракс присоединился к легиону, телохранители не оставили его, превратившись в Почетную гвардию, неформально известную как Теневые Стражи. Говорят, они постоянно присутствовали подле своего примарха — пускай не всегда открыто, когда он шел на войну, и ничто не могло утаиться от их взора. На самом деле это удавалось только одному — самому Кораксу: если верить историям, стоило ему захотеть, примарх мог ускользнуть от собственной тени.