Читать онлайн «Методология экономической науки». Страница 129

79

Так, Гарри Джонсон, отстаивая тезис иррелевантности предпосылок, замечает без всяких оговорок: «было показано… что независимо от того, сознательно ли стремятся фирмы максимизировать прибыль и минимизировать издержки или нет, конкуренция устранит неэффективные фирмы; и независимо от того, рационально ли поведение потребителя или чисто случайно, кривые спроса на товар будут иметь отрицательный наклон, как в маршалли–анской теории. Следовательно, экономисты могут рассматривать экономику как взаимосвязанную систему, отвечающую на изменения в соответствии с некоторыми общими принципами рационального свойства, с гораздо большей уверенностью, чем казалось оправданным тридцать лет назад» (Johnson H.G., 1968, р. 5). Другие отголоски «дарвинистского» тезиса можно найти у Уинтера (Winter S.G., 1962, p. In).

Причиной такого крутого поворота послужили события, происходившие в Лондонской школе экономики, в которой Липси преподавал в то время (с 1957 по 1963 гг.), о чем хорошо рассказывает де Марки (de Marchi N., 1988).

Так, в другой работе Нелл пишет: «мы должны проверить определения и предпосылки наших моделей на предмет их реализма и степени, в которой они отражают существенные элементы. Если они реалистичны, функционирование модели должно отражать функционирование экономической системы в относительно простой и абстрактной форме» (Nell E.J., 1972а, р. 94).

Этой счастливо найденной фразой я обязан Коддингтону (Coddington A. 1975, р. 542).

Рой (Roy S 1989, р. 30–31, 106–108), предпринявший массированную атаку на моральный скептицизм — тезис о невозможности Р^^™ "^ разногласий по поводу нормативной экономической те°Р™ циональных рассуждений и доказательств, — похоже' 7 ствуют какие бы то ни было чистые ценностные суждения, iи £ заходит слишком далеко. Однако его настойчивое требование чтобы экономисты не избегали дискуссий о морали, как они это обычно делают, было встречено с пониманием.

См. Runciman W.G. (1972); Cahnman W.J. (1964); Hutchison T.W. (1964, P–55–56, 58–59); Machlup F. (1978, p. 349–353, 386–388).

Здесь будет поучительно почитать работу Уорда (Ward В., 1972, chs. 13—15) о законодательной системе как механизме выработки консенсуса по вопросу о ценностях.

См. изощренную критику Wertfreiheit Скопой Гордоном (Gordon S., 1977), который, как и Хейлбронер, заключает, что общественная наука безнадежно нагружена ценностями, но тем не менее ратует за объективность как критерий оценки научных достижений или, по крайней мере, как недостижимый идеал.

^.Lesno^^Tp. 15б–158).УХатчисона(Н^Ы5опТЖ, 1964,ch. 2) по этому вопросу сказано практически все, что можно.

'Таоашо (Tarascio V.J., 1966, р. 46–50, 127–136) утверждает, что Паре–то, какТГбер ратовал не за строгое разделение чистых и ^адных исследований, а лишь за субъективное сведение к минимуму нормативных суж дений в общественных науках. Но я понимаю Парето иначе.

Краткий обзор новой экономической теории благосостояния см.: Blaug M. (1980, р. 585—608, 611—613) и приведенные там ссылки.

Арчибальд тем самым избегает ошибки, которую сделал Харрод, развивая аналогичный аргумент: «Если индивид предпочитает товар или услугу X товару или услуге Y, с экономической точки зрения будет предпочтительнее, если он их получит… Экономический оптимум тем самым является и наиболее предпочтительным… При оценке институтов, видов деятельности и выдаче рекомендаций экономист держит в голове этот критерий, который представляет собой его стандарт хорошего и плохого»(Нагго<1 R.F., 1950, р. 389—390).

Туизм — от латинского слова ш — ты, означает следование интересам своего партнера по сделке. — Прим. ред.

Достаточно единственной ссылки на эти традиционные рассуждения. Ланге, указав, что необходимо достичь межличностного согласия по поводу целей экономической политики, продолжает рассуждение следующим образом: «Как только цели определены и сделаны определенные предпосылки об эмпирических условиях, правила «идеального» использования ресурсов выводятся с помощью правил логики и обосновываются согласно правилам верификации. Эта процедура является межличностно объективной» (Lange О., 1967, р. 8).

См. также: Wildavsky A. (1964, особ. ch. 5); Churchman C.W. (1968, p. 11—12) и Dror Y. (1968, 1971). Последняя работа содержит критику Брэйбрука и Линдблума, впрочем, не вполне убедительную. Линдблум с тех пор развил свою аргументацию дальше (см. Lindblom C.E., 1965, 1968).

Так, Лоу (Lowe A., 1977) долго доказывает, что позитивная экономическая теория теперь потеряла все свои прогностические способности, которые у нее когда–то были, поскольку современная индустриальная система слишком нестабильна для того, чтобы ее поведение можно было точно предсказать. Он предлагает метод «инструментального прогнозирования» как основу для новой политической экономической теории (political economics), в которой определенные макроэкономические цели сначала определяются политиками, а затем экономисты изучают стимулы для частных лиц, необходимые для продвижения экономической системы по пути, который приведет к этим целям. Но он не объясняет, каким образом экономический советник, лишенный позитивной экономической теории, может пролить свет на связь между частными стимулами и индивидуальными действиями. Большое число критических замечаний по поводу предложений Лоу можно найти у Хейлбронера (Heilbroner R.L., 1969).

Как метко заметил Крупп: «Степень обоснованности общей теории тесно связана с ценностными суждениями, отражающими, помимо прочего, набор ее системообразующих гипотез. Поэтому ясно, что защитники теорий конкурентного ценообразования будут одновременно защищать существование убывающей отдачи от масштаба, низкий уровень экономической концентрации, объяснение инфляции спросом, высокую долю потребления в доходе, эффективность воздействия монетарной политики на полную занятость, незначимость внешних эффектов и доминирование в экономической системе принципа субституции, а не дополнения» (Krapp S.R., 1966, р. 51).