Читать онлайн «Методология экономической науки». Страница 126

41

Аргументы Великовского были бы правдоподобнее, если бы он отодвинул их в прошлое примерно на миллион лет. Его концепция — великолепный пример того, как теория буквально ощетинивается предсказаниями ad hoc; к тому же он угадывает так же часто, как и промахивается (Goldsmith D., 1977).

Эта гипотеза основывается не на теории, а лишь на нескольких наводящих на размышления результатах экспериментов и, конечно же, на глубокой психологической привлекательности (см. Tompkins P. and Bird С, 1973).

Как отмечал Поланьи: «Почти каждая крупная систематическая ошибка, вводившая людей в заблуждение в течение тысячелетий, была основана на практическом опыте. Гороскопы, заклинания, оракулы, волшебство, а также исцеления, производимые шаманами и теми, кто занимался медициной до того, как она приобрела свою современную форму, на протяжении веков поддерживали свою репутацию в глазах публики своим предполагаемым практическим успехом. Научный метод был разработан именно для того, чтобы прояснить природу вещей при более контролируемых условиях и по более строгим критериям, чем те, что присутствуют в ситуациях, вызванных практическими проблемами» (Polanyi M., 1958, р. 183).

Забавную попытку защиты доктрины Verstehen предпринял Махлуп, озаглавивший свою работу «Если бы материя могла говорить» (Machlup F., 1978, р. 315–332).

Идеальные типы Вебера — это не какая–то абстрактная концепция, а конструкции особого вида, относящиеся к думающим, чувствующим агентам, а также к событиям, вытекающим из их действий (например, экономический человек, капитализм, бюрократия и т.д.). Таким образом, при определении идеальных типов Вебер использует Verstehen как один из ключевых элементов. Вебер был многими неправильно понят отчасти потому, что он довольно туманно выразил свою мысль: идеальные типы: — вовсе не «идеальные», и не «типы». Берджер (Burger Т., 1976) и Махлуп (Machlup F., 1978, chs. 8, 9) блестяще разбираются с этой много и несправедливо вынесшей теорией.

Практически полностью содержание спора воспроизведено в книгах: Krimerman L. (1969, pt. 7) и O'Neil J. (1973), но можно обратиться и к следующим работам: Nagel Е. (1961, р.535–544); Lukes S. (1973); Ryan A. (1970, ch. 8) и Lesnoff M., 1974, ch. 4). Значение данного спора для экономической теории обсуждается в главе 15 этой книги.

Хайек в значительной мере отступил со своих первоначальных, оппозиционных методологическому монизму позиций и принял точку зрения, лишь незначительно отличающуюся от попперовской (см.: Barry N.P., 1979, ch. 2; Hutchison T.W., 1992; Caldwell B.J., 1992).

У Махлупа (Machlup F., 1978, р. 345—367) можно найти здравую попытку разобраться с великим вопросом: действительно ли общественные науки являются науками низшего сорта? Да, отвечает он, но не настолько, как многие думают. Каждому, кто полагает, что экономическая теория является уникальной в плане ее слабости и нанедажености фактов, которыми она подкрепляет свои утверждения, следует обратиться к «делу о Немезиде» — истории гипотезы, что причиной вымирания динозавров было падение большого метеорита 65 млн лет назад, что за последние 250 млн лет это вымирание было лишь одним из многих и что подобные события происходят периодически, раз в 30 млн лет, когда Немезида, звезда — спутник Солнца, приближается к солнечной системе (Raup D.M., 1986).

С этой статьей теперь можно познакомиться в III томе «Трудов и переписки Адама Смита», изданных в Глазго (Smith A., 1980).

Собрание случайных замечаний Рикардо о методологии можно найти в работах: de Marchi N. (1970, p. 258–259) и Sowell Т. (1974, p. 118–120).

Необходимо помнить, что в работах Адама Смита нет ничего похожего на концепцию экономического человека, предложенную Миллем. У Смита люди действуют, исходя из собственного интереса, но этот интерес не ограничивается стремлением к богатству — честь, амбиции, общественное положение и жажда власти составляют его так же часто, как деньги (см. Hollander S., 1977, р. 139–143; Winch D., 1978, р. 167–168).

С историей употребления экономистами фразы ceteris paribus можно познакомиться в книге Rivett К. (1970, р. 144—148).

«Можно уверенно утверждать, — замечает Лакатош, — что принятие Условия ceteris paribus в науке — не исключение, а общее правило (Lakatos i., 1978, 1, p. 18; см. также Nagel E., 1961, р. 560–561).

Я еще раз проанализировал этот спор вокруг положений Маркса (см. Blaug M., 1990, ch. 2) в свете его собственных идей об экономической методологии.

Здесь я перефразирую Каштана, который сказал: «Закон–тенденция — это следующий этап после закона в наиболее строгом смысле слова; он соблюдается, если противодействующие силы были определены и учтены. Следовательно, научная ценность закона–тенденции зависит от того, насколько эффективно он стимулирует и направляет поиски этих прочих факторов или сил. Сам по себе закон–тенденция — лишь вексель, свободно обращающийся в научном мире до тех пор, пока люди верят, что в конечном счете он будет выкуплен за нечто близкое к своему номиналу. Условие «при прочих равных» — не сигнал о погашении, а лишь еще одно обещание, что это погашение наступит» (Kaplan A., 1964, р. 97–98). [За дальнейшим обсуждением и иллюстрациями законов–тенденций в экономической теории обращайтесь к работам: Fraser L.M. (1937, ch. 3); Hutchison T.W. (1938, p. 40–46); Kaufmann F. (1944, p. 215—217).]

К «Логике» Милля было написано множество комментариев. Наиболее полезными я считаю следующие: Nagel E. (1950), Anschutz R.P. (1953), предисловие Макрэ к книге Милля (Mill J.S., 1973), Ryan A. (1974, ch. 3) и Mawatari S. (1982–1983).

Как замечает Медавар: «К сожалению, нас, англичан, воспитывали в уверенности, что научные открытия опираются на метод, аналогичный де–Дукциии и имеющий тот же вес в логике, а именно, на метод «индукции» — логически выстроенный способ мышления, способный привести нас от очевидных фактов к истинным общим законам. Если бы этот тезис воспринимался всерьез, такая вера сильно подорвала бы наши интеллектуальные устремления, и в этом была бы виновата по большей части методология науки в трактовке Джона Стюарта Милля. Основным недостатком индукции Милля была его неспособность отличить мыслительные действия при открытии новых идей и при их проверке» (Medawar P.В., 1967, р. 133).