Читать онлайн «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса». Страница 63

Уолл–стрит продолжала оказывать давление на политиков, стараясь добиться для себя все более и более благоприятных условий, в результате чего вероятность, что налогоплательщики получат адекватную компенсацию за возложенные на них риски, становилась все более и более призрачной, и ситуация, скорее всего, не изменится даже в том случае, если некоторым банкам все же удастся вернуть все то, что они получили. Одним из преимуществ, которые возникли после того, как Полсон нагло потребовал карт–бланш по расходованию 700 млрд долл., предназначенных для Уоллстрит, стало учреждение Конгрессом независимой комиссии по надзору, которая продемонстрировала, насколько плохими для американских налогоплательщиков оказались сделки, связанные со спасением банков. По результатам проведения первого раунда чрезвычайных мер по спасению банков налогоплательщики на тот момент получили обратно ценных бумаг только на 66 центов на каждый доллар, предоставленный ими банкам. Но при проведении последующих сделок, особенно с Citibank и AIG, условия оказались еще хуже: всего 41 цент на каждый предоставленный доллар27.

В марте 2009 года Бюджетное управление Конгресса (СВО), беспристрастная служба, которая должна предоставлять независимые оценки эффективности реализации государственных программ, выдала заключение, согласно которому реальная стоимость программы TARP, на реализацию которой было потрачено 700 млрд долл., составила 356 млрд долл.28 Другими словами, степень окупаемости этой правительственной программы составила менее 50 центов на вложенный доллар. И нет никакой надежды на получение какой‑либо компенсации за взятые риски. В июне 2009 года при более тщательном изучении первоначальных расходов по программе TARP в размере 369 млрд долл. СВО пришло к выводу, что размер потерь по этому направлению составил более 159 млрд долл.29

В целом проведение операции по спасению банков проходило в атмосфере отъявленного лицемерия. Банки (и регулирующие органы, позволившие возникнуть требующей решения проблеме) пытались делать вид, что кризис был лишь вопросом доверия и отсутствия ликвидности. Недостаток ликвидности в их трактовке означал, что им никто не был готов предоставлять займы. Банки хотели всех убедить, что они вовсе не принимали неправильных решений, что они были действительно платежеспособными и что истинная стоимость их активов выше стоимости их обязательств. Но, хотя каждый из них считал себя «белым и пушистым», он одновременно соглашался с тем, что положение дел в других банках совсем иное и именно это является причиной высыхания рынка межбанковского кредитования.

Проблема с американскими банками была вызвана не только отсутствием ликвидности. Годы безрассудного поведения, в том числе массовая вы дача плохих займов и участие в очень рискованных сделках с деривативами, привели к тому, что некоторые, а может быть, и многие представители этой отрасли фактически стали банкротами. Годы, посвященные запутыванию бухгалтерской отчетности и разработке сложных продуктов, предназначенных для введения в заблуждение регуляторов и инвесторов, в конце концов сделали свое дело: теперь банки даже не знали, как на самом деле должен выглядеть их балансовый отчет. Если они не знали, были ли на самом деле платежеспособны они сами, как они могли быть уверены в платежеспособности своих потенциальных заемщиков?

К сожалению, доверие нельзя восстановить, только выступая с речами, в которых выражается уверенность в силе американской экономики. Повторные заявления, например, администрации Буша и банков о том, что у экономики страны прочный фундамент, который подкрепляют непоколебимые базовые принципы, тут же опровергались периодически появляющимися плохими новостями. Слова политиков и банкиров просто не заслуживали доверия. Все внимание было направлено на реальные действия, а действия ФРС и Казначейства приводили лишь к дальнейшему подрыву доверия.

В октябре 2009 года Международный валютный фонд сообщил, что глобальные потери в банковском секторе составили 3,6 трлн долл.31 Банки признали убытки на гораздо меньшую сумму. Все остальное — это что‑то вроде темной материи. Все знают, что она имеется в системе, но никто не знает, где именно она находится.

Когда план Полсона провалился (не удалось ни возобновить кредитование, ни восстановить доверие к банкам), администрация Обамы напряженно думала над тем, чем его можно было бы заменить. После активной работы над этим вопросом, которая продолжалась несколько недель, в марте 2009 года администрация Обамы объявила о новой программе, Программе общественных и частных инвестиций (Public Private Investment Program, PPIP), на которую выделялось от 75 до 100 млрд долл. из программы TARP, а также привлекался капитал частных инвесторов. Эти средства планировалось направить на выкуп у банков токсичных активов32. Выбранные в названии программы слова вводили в заблуждение: она подавалась как партнерство, но нормальных партнерских отношений не предусматривалось. Планировалось, что правительство вложит до 92% всех денег, но получит при этом только половину прибыли и понесет почти все убытки. Правительство выдаст в виде кредитов частному сектору (хедж–фондам, инвестиционным фондам и даже, вот ведь как шутит судьба, тем банкам, которые могут покупать активы друг у друга)33 большую часть денег, выделенных на эту программу; эти кредиты будут выданы без права регресса и обеспечены лишь тем, что на них будет куплено. Если заложенная цепная бумага или ипотечный залог окажется более дешевым, чем занятая сумма, заемщик окажется несостоятельным, и тогда любые возникшие убытки должно будет компенсировать правительство, а не частные инвесторы.

По сути, команда Обамы в конце концов остановилась на немного измененной версии того самого варианта, который первоначально получил неофициальное название «наличные за хлам». Это было похоже на то, как если бы правительство решило воспользоваться услугами частной компании, занимающейся транспортировкой мусора, которая покупает мусор валом, сортирует его, выбирает из него какие‑то ценные составляющие, а остальное передает для переработки налогоплательщикам. Причем эта программа была разработана так, что сборщики мусора получали огромные прибыли, и поэтому за право стать такими «мусорщиками» разрешили конкурировать лишь избранным членам клуба Уолл–стрит, которые Мпрошли тщательный отбор Министерства финансов. Можно с уверенностью утверждать, что эти финансисты, которые так успешно занимались выжиманием денег из экономики, не собираются выполнять обязанности «мусорщиков» на безвозмездной основе, руководствуясь исключительно чувством гражданского долга.