Читать онлайн «Крутое пике. Америка и новый экономический порядок после глобального кризиса». Страница 57

В этой книге приводится множество примеров того, что можно охарактеризовать лишь как «интеллектуальную непоследовательность»: если бы рынки были эффективными, то при переходе с ипотечного кредита с фиксированной процентной ставкой к ипотечному кредиту с плавающей ставкой домовладельцы в среднем выиграли бы мало: в плюсе остались бы лишь те, кто взял на себя риск колебания ставки. Однако, как мы видели, председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен призвал людей переходить на вариант ипотечных кредитов с плавающей процентной ставкой. Он был уверен, что рынки эффективны (частично это было обоснованием того, почему регулирование не нужно), так как считал, что домовладельцы в этом случае могли бы в среднем сэкономить деньги. Понятно, что бедные домовладельцы, не разбирающиеся в сущности риска, могли последовать его непродуманным советам, но гораздо труднее понять, почему к ним рекомендациям прислушались и так называемые эксперты в области финансов.

Если судить не по искусственным параметрам прибыли и платежей, а по более соответствующим критериям, тем, по которым определяют вклад каждого сек тора в экономику и благосостояние домохозяйств, то финансовый сектор потерпел неудачу. (Действительно, даже если оценивать его с точки зрения прибыльности в долгосрочной перспективе, с учетом огромных убытков, которые накапливались все больше и больше после того, как пузырь на рынке жилья лопнул, финансовый сектор потерпел неудачу.) Конечно, не было ничего гениального в том, чтобы выдавать кредиты на основании недостоверных данных, 100%-ные ипотечные кредиты или зарабатывать на спреде по продуктам с плавающей процентной ставкой. Все эти идеи были плохими, причем настолько плохими, что во многих странах они просто запрещены. Их появление на свет стало результатом непонимания базовых рыночных основ (в том числе рисков несовершенной и асимметричной информации и характера рыночного риска как отдельного вида). Они стали результатом забывания или игнорирования уроков экономической теории и исторического опыта.

Если говорить о рассматриваемом здесь вопросе в более общем плане, то, несмотря на то что чрезвычайно легко указать на наличие явной зависимости между перечисленными нововведениями и экономическими неудачами, очень трудно отыскать такую связь в четком виде, например между «инновациями в финансовом секторе» и повышением производительности. Небольшая часть финансовой системы, венчурные компании, многие из которых действовали на западном побережье страны, а не в Нью- Йорке, действительно сыграли ключевую роль в экономическом развитии страны, предоставляя капитал (и помощь в сфере менеджмента) многим новым производственным компаниям. Хорошую работу проделали и другие части финансовой системы: муниципальные банки, кредитные союзы и местные банки, которые обеспечивали мелкие и средние предприятия необходимыми им финансами.

И совсем иная картина складывается в отношении крупных банков, которые гордились тем, что перешли от бизнеса хранения (читай: кредитования) к динамичному бизнесу (читай: упаковке сложных ценных бумаг и их продаже неосторожным клиентам): вот они при создании новых рабочих мест фактически оказались на обочине, а их роль в этом процессе была второстепенной. Их в первую очередь интересовали многомиллиардные сделки по объединению компаний, а если у вновь образованных гигантских корпораций дела после слияния шли плохо, то по их разделению на отдельные составляющие. Хотя они не смогли взять на себя ведущую роль в создании рабочих мест и предприятий, зато они преуспели в уничтожении рабочих мест (не своих), что стало результатом их излюбленной борьбы «за сокращение расходов».

Недостатки финансовой системы не ограничивались лишь провалами в сферах управления рисками и распределения капитала, которые привели к нынешнему кризису. Банки также не предоставляли услуг неимущим слоям населения, в которых те нуждались, из‑за чего им приходилось брать займы «до получки» и обналичивать счета. Не предоставляли банки и недорогих услуг в системе электронных платежей, что должно было иметь место в Соединенных Штатах, учитывая достижения в области высоких технологий.

Существует несколько причин, объясняющих, почему финансовая система функционировала так плохо, и если мы хотим ее исправить, то во всех этих причинах следует хорошенько разобраться. В предыдущих главах мы обратили ваше внимание на пять недостатков.

Во–первых, стимулы, конечно, важны, однако между общественной и частной отдачей существует системное несоответствие. До тех пор пока эти виды отдач не будут согласованы друг с другом, рыночная система не сможет хорошо работать. Этот довод помогает объяснить, почему так много «новшеств», которыми очень гордилась финансовая система, на самом деле были ступенями на пути, ведущем в неправильном направлении.

Во–вторых, некоторые финансовые учреждения стали слишком большими, чтобы потерпеть крах, но в то же время слишком дорогими, чтобы их спасать. Отдельные из них показали, что они к тому же и слишком велики, чтобы им правильно управлять. Вот как по этому поводу высказался Эдвард Лидди, который взял на себя бразды правления АIG после предоставления помощи правительства этой страховой компании: «Когда я откликнулся на призыв о помощи и в сентябре 2008 года присоединился к АIG, мне довольно быстро стала понятна одна вещь: общая структура компании является слишком сложной, слишком громоздкой и слишком непрозрачной для того, чтобы хорошо управлять ею как одним целым»5.

В–третьих, крупные банки перешли от занятия простыми банковскими операциями к секьюритизации. У секьюритизации имеется ряд достоинств, но подобные схемы требуют очень внимательного управления, чего не понимали ни специалисты в области финансов, ни их коллеги из органов, занимавшихся дерегулированием6.

В–четвертых, коммерческие банки стремились подражать лидерам отрасли, у которых высокий риск сочетался с высокой доходностью, но деятельность обычных коммерческих банков должна быть скучным занятием. Те, кто хотят поиграть в азартные игры, могут отправляться на ипподром, в Лас–Вегас или в Атлантик–Сити. Там, как известно, высока вероятность того, что вы не получите обратно свои деньги, поставленные на кон. Но когда вы кладете деньги и банк, вы не хотите, чтобы существовал какой то риск того, что вы не сможете забрать их обратно в тот момент, когда они вам потребуются. Но, как складывается впечатление, у слишком большого числа коммерческих банков возникла «зависть» к хедж–фондам. Однако такие фонды работают без государственных гарантий; а коммерческим банкам такие гарантии предоставлены. Другими словами, банки и хедж- фонды являются представителями различных сфер бизнеса, но слишком многие коммерческие банки об этом забыли.