Читать онлайн «Армагеддон: Омнибус». Страница 117

А затем возникла пустота, Вольфрам ощутил её ещё до того, как осмыслил разумом. Сила, выпущенная библиарием Реликторов, исчезла. На её месте гноилась чернота, словно оставленная душой, которую поглотили непредсказуемые течения Моря Душ.

Капеллан посмотрел на монолиты Хаоса. Его смертоносный красный взгляд снова впился в громоздкую украшенную тотемами латунно-серую броню библиария. Он увидел обнажённого, не считая набедренной повязки из шкуры, зелёнокожего. Ксенос с бивнями как у кабана возвышался над оседавшим Реликтором. Он увидел потускневший от крови изогнутый огромный секач. Он увидел, что окружавший библиария миниатюрный психический шторм рассеялся. Он увидел, что голова библиария отделена от тела.

В неразберихе боя варп-манипулятора Реликторов убил обычный примитивный ксенос. “Такова судьба всех, кто заигрывает со злом варпа и пытается использовать его пагубную силу для собственных нужд”, — не без мрачного удовлетворения констатировал Вольфрам.

Оберон превратился в размытое пятно, двигаясь сквозь толчею зелёных, красных и чёрных тел. Голова библиария Абрекана ещё катилась у его ног, а капитан уже разрубил на четыре части монстра, который столь еретически посмел убить героя Реликторов.

Внимательно оценивая происходящее Эврис осмотрелся, стряхивая мерзкий кровавый дождь с доспеха. Он оказался в считанных метрах от мерцающего варп-портала, из которого продолжали изливаться последователи Кхорна — кровопускатели с гибкими руками и ногами, лязгающие зубами демонические гончие и последние воины из отряда берсеркеров.

Сквозь кровавый туман капитан всё ещё видел пылающие джунгли, и частичка его очень хотела перенестись на пятьсот лет назад и оказаться в кульминационном моменте первого сражения за Армагеддон, лицом к лицу противостоять демоническому примарху, чтобы и в самом деле понять, что такое необузданные энергии варпа; и познать их силы.

Но вокруг продолжала наседать растерянная и взволнованная толпа диких орков. И рядом с ним на посвящённом Хаосу каменном алтаре стояло сосредоточие силы орков — изгой, сумевший объединить дикие племена во имя их любящих битву божеств. Он украсил свою голую кожу нарисованными вайдой символами и накинул на себя лоскутное одеяние из шкур животных, сжимая в мясистой руке сучковатый кривой посох. Шаман ксеносов, застыв, пристально всматривался в расколотое штормом небо. Его глаза горели зелёным огнём, а из открытого рта вился эфирный изумрудный дым.

Эврис чувствовал эманации силы, расходящиеся от вирдбоя подобно океанским волнам, бьющимся об одинокий каменный мыс. Но он, конечно же, был воином Адептус Астартес, лучшим Императора и обладал как физической силой, так и силой воли, чтобы победить.

С порождённым гневом отчаянием и святым рвением криком, Оберон прыгнул из толпы зелёнокожих на каменный алтарь. Он вскинул гудящий силовой меч обеими руками — клинок завизжал, рассекая психически заряженный воздух и кровавые капли дождя, испарявшиеся от добела раскалённого лезвия — и обрушил на кипящий череп орка.

Капитану показалось, что на миг наступила странная тишина, а затем подобный орбитальному обстрелу взрыв отшвырнул его с алтаря за круг стоящих камней.

Энергию орочьего Вааагха! выпустили в одном катастрофическом взрыве: сражавшиеся космические десантники, предатели и зелёнокожие, потрескавшиеся от молний менгиры, кратер, портал и даже бушующий в небесах варп-шторм поглотил взрыв холодного зелёного огня.

Воины попадали с ног подобно траве во время урагана. Добрая половина орков погибла, когда их черепа разлетелись от психической ударной волны.

Эврис лежал там же, где и упал, сбоку от чёрного гранитного монолита и оглянулся на опалённый круг камней. Кроме остановившегося сражения что-то ещё изменилось. Ему потребовалось время, чтобы понять, что именно. Он смотрел мимо каменного алтаря и исцарапанных менгиров на опустошённую ураганом опушку на противоположной стороне кратера.

Он больше не видел загоревшиеся половину тысячелетия назад джунгли Армагеддона. Варп-портал исчез.

Кишащий орками комплекс пылал. Мерзкие ксеносы пытались сопротивляться, но пали от гнева брата Джерольда, как зелёнокожие в примитивной силовой броне, так и их менее технологически продвинутые, но столь же неистовые и жаждущие битвы сородичи.

И всё же большая часть его ярости досталась киборкам. Их грубая бионика и аугметика выглядели слишком сложными для этого вида ксеносов. Фактически они не отличались от произведённых техножрецами Адептус Механикус или даже на кораблях-кузнях Адептус Астартес. Страхи Джерольда нашли ужасное подтверждение, когда он увидел на богохульной мега-броне легко узнаваемый расширяющийся к низу крест на чёрно-белом наплечнике. Киборки кусали его похожими на капканы ртами и царапали адамантовыми когтями, потрескивающими едва контролируемыми электрическими разрядами.

Храмовник вошёл в очередной арочный проём в испещрённом пулевыми отверстиями коридоре и повернулся на мощной суставной талии, готовый к любой засаде. Три киборка охраняли бочки с легковоспламеняющимися химикатами, небрежно поставленные в вестибюле за их спинами.

Снаряды, загрохотавшие из стволов их оружия, обрушились на упругий корпус дредноута подобно железному ливню. Киборкам было трудно промахнуться. Дредноут едва поместился в дверном проёме высотой в три человека. Огромные руки-оружие военной машины выбивали осколки из облицованных камнями стен.

Джерольд навёл штурмовую пушку не на атакующих зелёнокожих, а на бочки за ними, стволы раскрутились до огневой скорости. Бочки исчезли во вспышке пушечного огня, а автопушка в дульном пламене и дыме. Их содержимое загорелось, окатив зал яростным пламенем. Последний из речных сорняков на покрытом шрамами корпусе запёкся в огне, который зажарил орков, словно молочных поросят.

Дредноут пробился сквозь обломки наспех сооружённых баррикад и покинутых защитных позиций. Орки падали под уничтожающим огнём пушки и штормового болтера. Под неумолимым и сокрушительным наступлением адамантия и стали легкобронированные ксеносы сдавали одну позицию за другой. И всё это время из спикеров Джерольда звучали гневные цитаты священных текстов Адептус Астартес — тирада карающих приговоров.

Итак, дредноут спускался всё глубже и глубже в комплекс, ведомый каким-то странным видением, игнорировавшим механические чувства, с помощью которых он познавал мир, и вызывавшего безжалостный зуд органического разума. Оно напоминало тихий настойчивый голос, шептавший где-то в подсознании с тех пор, как он вышел из илистых вод реки, вымытый начисто, дабы продолжить работу во имя Его.

Джерольд не мог объяснить происходящее. Это было похоже на зов, простой инстинкт, которому надлежало следовать, словно Сам Император взывал к нему, чтобы он выполнил определённую задачу, как если бы ему предстояло сыграть свою роль в Его святом плане о Чёрных Храмовниках и их крестовом походе на Армагеддон.

Мощные течения реки влекли даже его огромный корпус, пока ярость кружащихся порогов не уменьшилась, и поток не стал более мягким существом. Миновав глубокое узкое ущелье, он стал шире и, хотя из-за наводнения продолжал быстро двигаться сквозь джунгли, путешествие стало более гладким и что-то такое большое и тяжёлое как валун — или дредноут — могло освободиться от его неумолимого течения. Что брат Джерольд и сделал.

Во время путешествия в бурлящей белой воде дух-машины изо всех сил пытался обработать поток информации, которую механические чувства передавали в мозг Джерольда. Большую часть пути по ущелью — отскакивая от затопленных скалистых стен и усеянного валунами дна реки — Храмовник не знал, какое расстояние он преодолел, не говоря уже о предполагаемых траекториях, скорости и направлении или точной оценки повреждений, полученных древним корпусом.

Но как только хватка реки ослабла, он сумел совладать с её мощью — пришли в движение забитые песком и взболтанным илом серво-ноги, тазобедренные суставы, механизмы и подшипники.

Он осмотрел остатки своего былого великолепия. Украшавшие корпус цитаты из священного писания в нескольких местах стёрлись до голого металла. Даже кресты гордого набожного ордена стёрлись и покрылись царапинами от злобного внимания взрывов и вмятин от огня из тяжёлого оружия.

А затем последний из противостоящих ему орков пал, раздавленный металлической ногой в жирную зелёную мякоть, и брат Джерольд вошёл в подземную лабораторию.

Отражавший звуки зал выглядел заброшенным, пол покрывали всевозможные обломки и большие куски штукатурки со стен и потолка. Помещение омывали мерцающие осветительные лампы, вспыхивая и разгоняя нечёткие тени.