Читать онлайн «Крестовый поход на миры Саббат: Омнибус». Страница 570

Но Мабузе, казалось, ничего этого не замечал.

Шагая по изгибающемуся широкой дугой туннелю, он внезапно остановился и словно задумался.

— Я ошибся, — сказал он космическим десантникам. — Возвращаемся. Надо было поворачивать налево.

Они вернулись по своим следам к предыдущей развилке.

— Нет, — внезапно решил инквизитор. — Я был прав. Оно пытается обмануть меня. Что, пытаешься перехитрить меня, да? — последнее восклицание было обращено к идущим рябью, сочащимся влагой стенам.

Они вновь направились туда, откуда только что пришли. Путь им преградили лишенные кожи крысы размерами с пони; глаза их светились янтарным светом, словно угольки, а обнаженные мышцы и внутренности влажно блестели на свету. Аэкон удивленно вскрикнул и выстрелил из болтера.

— Наваждение! — сказал Мабузе. — Просто идем сквозь них.

Последовав примеру инквизитора, Дамоклы прошли сквозь полуматериальных зверей, чувствуя, как на защищающей ноги броне остаются липкие потеки эктоплазмы. Стоило прикоснуться, и освежеванные твари растекались лужицами.

— Это лишь видения, — заверил Мабузе Железных Змеев. — Фантомы, порожденные ментальными муками, преследующими Спящего. Все это просто симптоматические феномены, такие же как гроза, полярное сияние и те призрачные огни.

Но уже за следующим поворотом их поджидало отнюдь не наваждение. Из примыкающего коридора, паля изо всех стволов, высыпали культисты. Хирон и Пиндор приняли на себя основной удар и были вынуждены отступить. Аэкон, Диогнес и Сциллон встретили атаку болтерными очередями, забрызгав стены вражеской кровью и осколками костей.

Но из темноты возникали все новые и новые культисты, размахивающие разнообразным лазерным и автоматическим оружием. У одного имелся даже огнемет.

Вихрь пламени охватил Приада, и приборы брони разразились тревожным писком. Сержант побежал прямо сквозь огонь, стреляя и одновременно разя энергетическим когтем. Три культиста стали жертвами его болтера, и еще двое — древней, увенчанной длинными клинками силовой перчатки.

Рядом с Приадом возник Андромак, испепеливший еще троих противников единственным выстрелом из плазменной пушки.

Оставшиеся враги поспешили отступить, отстреливаясь на бегу и падая под карающим огнем Приада.

— Мы потеряли инквизитора! — раздался в воксе голос Хирона.

Отправив Андромака и Кулеса завершать зачистку, Приад со всех ног устремился назад, туда, где Хирон и Натус склонились над скорчившимся Мабузе.

Его дела были плохи. Он словил как минимум три пули, выпущенные из автоматического оружия. Лицо инквизитора, когда он протянул Приаду свой мешок, было бледнее, чем когда-либо прежде. Когда он заговорил, из уголка его рта стекла струйка крови.

— Покончите с ним, брат-сержант.

— Ты останешься с ним, — приказал Приад Хирону, принимая мешок. — Аэкон, Ксандер — вы тоже. Остальные за мной!

Они рвались вперед, не обращая внимания на возникающие наваждения и уничтожая встающих на их пути культистов. Тридцать пять минут десантники пробивались с боем через последний отрезок туннеля, выводящий в самое сердце кургана.

Приад утратил счет убитым врагам. Наклонный коридор был залит кровью.

Вскоре брат-сержант услышал сливающиеся в неистовом ритме, усиливавшиеся с каждым шагом пощелкивания, напоминавшие стрекот многочисленных насекомых. Казалось, будто во мраке одновременно запели мириады цикад.

Главный зал оказался просторным помещением с высоким потолком — часовня, сокрытая в глубинах кургана. Железные Змеи ворвались со стороны западного входа, выкашивая культистов целыми десятками. Глазам воинов предстало возвышение, на котором был установлен алтарь из розового камня, перемазанный жирной грязью. На него культисты возложили свои чудовищные дары.

Жертвоприношения. От этого зрелища даже самый крепкий желудок мог вывернуться наизнанку.

Стрекот насекомых стал громче. Миллионы невидимых крыльев терлись друг о друга. Воздух в помещении был затхлым и смрадным; фильтры систем жизнеобеспечения в доспехах космических десантников загудели, пытаясь справиться с изменившимися условиями.

Вокруг мерцали призрачные козлиные черепа. Кулес прострелил голову культисту, которого он счел бы мертвым, если бы тот вдруг не потянулся к оружию.

Спящий готов был пробудиться.

Над алтарем поднимались удушливые испарения, отвратительный смрад тысячелетий. Даже встроенные в броню фильтры не уберегли Приада от запахов могильной плесени и затхлости подземных гробниц, веками лишенных света и доступа свежего воздуха. Хотя доспехи Астартес закрывались герметично, десантники все же ощутили мерзкий привкус на языках. Мир вокруг вдруг начал расплываться и вращаться калейдоскопом тошнотворных красок.

Приад почувствовал, что у него из носа и из ушей потекла кровь. Клапаны шлема задрожали, отводя изливающуюся из брата-сержанта жидкость. Командир Дамоклов увидел, что Кулес и Андромак упали на колени. Натус и Сциллон открыли огонь по теням. Диогнес и Пиндор покачивались, с трудом удерживая равновесие.

Жуки… стрекочущие жуки ползли по их доспехам. Приад видел, как насекомые, шевеля усиками, бегут по забралу его шлема.

Сержант пытался их стряхнуть. Пытался подойти к алтарю.

В пространстве главного зала стало формироваться тело Спящего. Оно было соткано из насекомых, постепенно сливающихся в однородную массу…

Глаза… огромные фасетчатые глаза посмотрели на десантников… проступили лицевые скулы… проявились жвала, длиной с рост взрослого мужчины. Из окончательно сформировавшихся глаз чудовища излился желтый свет.

Рои насекомых покрыли Дамоклов, принуждая воинов опуститься на колени. Прямо на глазах Приада жуки принялись пожирать плоть культистов. Мелкие твари не разбирали мертвых и еще живых…

Пылающие желтым огнем фасетчатые глаза уставились на брата-сержанта, становясь все более и более материальными. Кошмарные жвала раздвинулись.

Приад метко вогнал болтерный заряд прямо в сочащуюся липкой слюной пасть и устремился к алтарю.

Командиру Дамоклов пришлось оттирать поверхность камня от крови и чьих-то кишок, чтобы найти сглаженные временем углубления, предназначенные для реликвий.

Рои хищных жуков гирями повисли на руках Приада и лавиной хлынули в мешок, стоило его открыть. Брат-сержант доставал сокровища Йоргу одно за другим, вставляя в каждое из них в подходящую нишу.

Когда его ладонь сомкнулась на последнем, на скипетре, полчища насекомых облепили его шлем, полностью лишив зрения. Приад растер их перчаткой.

— Спи и дальше! — взревел сержант, и голос его прогремел в динамиках, забитых раздавленными жуками. — Спи вечно!

Когда все закончилось, столица Йоргу дымилась, словно залитый водой костер. Грозовые тучи унесло дальше к северу и небеса практически выцвели, если не считать поднимающихся к ним желтоватых облаков сернистого газа.

Город бушевал словно огромный раненый зверь.

— Поступило сообщение из офиса лорда-милитанта Фарисея, — сказал Кулес, пересылая на информационный планшет Приада запись вокс-передачи.

Брат-сержант приобщил ее к остальным. Пятнадцать официальных заявлений протеста от Фарисея, кронпринцессы и даже от самого короля-избранника.

— Будь они все неладны, — произнес Приад.

Дамоклы зачистили и запечатали курган, но еще никому не рассказывали о том, что там произошло. Впрочем, будет лучше, если йоргунцы не узнают, какая беда чуть не свалилась на их головы.

— Они направят свои петиции на Карибдис, — осторожно заметил Хирон.

— Да и пес с ними, — отозвался Приад, вынимая из кармашка на поясе золотой палец и включая его.

Тут же развернулась крошечная голограмма Мабузе:

— Великий магистр ордена Сейдон! — начал свое обращение инквизитор. — Испуская свой последний вздох, я возношу перед вами хвалу Дамоклам. Без всяких сомнений на их головы посыпятся упреки и проклятия за то, что они пренебрегли своими обязательствами защищать имперскую аристократию. И все же я обязан донести до вашего сведения некоторые существенные сведения…

Приад отключил голограмму.

— Не думаю, что нам есть чего стыдиться, — произнес он.

Далеко внизу, в воде грязевых равнин и временных морей Йоргу, отразилось сияние турбин их челнока. Похожая на начищенный до блеска зазубренный кинжал, играющая отраженным от изогнутых бортов солнечным светом, на восточном небосклоне возникла пока еще похожая на крошечную звездочку имперская баржа.

Податливый нанос илистого песка сполз прямо перед ним и провалился во тьму впадины. Вверху, там, куда достигал солнечный свет, светло-голубой прогалиной покачивался мир. Здесь, внизу, было так безмятежно, что Аэкону показалось, будто он стоит на песчаном пляже под ясным голубым небом. Если не считать тисков давления, всеобъемлющего холода и гулкого шума в ушах. И еще один шаг. Босые ноги поднимали дымку мелкого донного песка, вьющуюся вокруг коленей. Аэкон был обнажен, если не считать ремня да пересекавшей широкий торс лямки небольшой, затянутой бечевкой сумки.