Читать онлайн «Горец. Гром победы». Страница 58

Для всех остальных участников «Кардского прорыва» герцог выбил особую серебряную медаль, по типу той, которой он награждал участников «кровавой тризны». Это не считая дождя Солдатских крестов от императора, на которые он для «железной» бригады и моей конно-механизированной группы не поскупился. Никого из списков не вычеркнул вопреки обыкновению.

Вино лилось рекой. По бульварам из-за стихийных народных гуляний пришлось остановить движение конки, а коляскам объезжать центр города стороной. Несмотря на то что нынешняя война дала Реции толчок к очередному этапу развития, все поголовно были счастливы тем обстоятельством, что она наконец-то закончилась. От военного напряжения устали все. Даже те, кто на ней обогатился.

Из Винетии пришли первые итоги саммита комитета по организации мирной конференции – «кто где стоит, тот тем и владеет». Это вызвало правительственный кризис в республике. Все же имперские войска стояли на ее территории, а не наоборот.

Военное правительство республики слетело. Сенат назначил новое «правительство национального спасения», которое моментально газетчики прозвали «правительством национального предательства» из-за его поддержки созыва мирной конференции.

Активно подняла голову «Лига социальной справедливости» с лозунгом «Зачем наши отцы полвека назад делали революцию? Гони буржуя!». На Новый год случились драки полиции с демонстрантами, которые превратили традиционные народные гуляния в политическое шоу. Полиция применила оружие. В Лютеце запахло порохом и гражданской войной.

Армия республики стала стремительно таять от массового дезертирства. Раз мир – штык в землю. Все по советам листовок Лиги. Западный фронт с той стороны рассыпался сам собой, и никто не мешал имперской армии слегка продвинуться в важных стратегических направлениях. Это чтобы на мирной конференции заявить, что «мы там стоим».

Кард с округой сам попросился в состав империи на правах автономии и восстановления феодального владения землей. Император подумал и согласился на формальную независимость Кардской марки, но под имперским протекторатом. Мой знакомый барон стал маркграфом и имперским генерал-майором кавалерии. Сделав такой финт ушами, император Отоний поставил под свой контроль новую провинцию, но обошел традицию вводить ее сюзерена в курию электоров. И еще он, таким образом, проигнорировал скользкий для империи вопрос о феодальном владении землей. Это в Карде реванш, а в империи реформы.

Кардские обыватели преподнесли новоявленному маркграфу титул «Отца отечества» за то, что тот избавил их от ужасов войны и неизбежного разорения.

Однако в Карде остались стоять наши войска. А вслед за ними не замедлили прийти и имперские банкиры. Чую, устроят они тут некий аналог земного Лихтенштейна с его «налоговым раем». Этакое «поле чудес». Надо же где-то республиканским буржуям надежно зарыть свои пять сольдо, «нажитые непосильным трудом», раз у них в стране такие кровавые развлечения наметились. У банкиров на деньги нюх.

На востоке практически одновременно с Винетскими сидениями в Щеттинпорте состоялась личная встреча куявского царя, ольмюцкого и отогузского королей, где они сепаратно договорились о сокращении войск в первой линии соприкосновения, об отводе от нее тяжелой артиллерии, о порядке обмена пленными, о восстановлении железнодорожного сообщения и о приемлемой демаркационной линии послевоенной границы.

От империи там присутствовал князь Лоефорт. Император сам не смог прибыть на это мероприятие по причине резкого ухудшения здоровья.

Десятого января император Отоний Второй испустил последний вздох в своей любимой охотничьей резиденции под Химери. Империя сразу из карнавального празднования победы упала в траур.

Ввиду того что императорский трон не наследовался, а выбирался шестью электорами, князь Лоефорт возглавил временный регентский кабинет министров и назвал дату чрезвычайного собрания электоров в Химери – 30 января.

Два эшелона одновременно отходили от вокзалов во Втуце и в Калуге.

По средневековой традиции каждый электор вправе был взять с собой на выборы только одну роту своей гвардии, для представительства. Недолго раздумывая, Ремидий оставил в столице герцогства своих представительных двухметровых дворцовых гренадер и забрал с собой сводную рецкую роту егерей и саперов-штурмовиков. Победителей. Тех, что нагнули Винетию на юге, воевали в составе «железной» бригады на западе и творили «кровавую тризну» на востоке. Тех, кто у всех на слуху. Этакий символический жест, весьма обаятельный для тех, кто понимает. Поставил ею командовать герцог меня как майора своей гвардии и имперского рыцаря.

Вальд виду не подал, но я видел, что он на это обстоятельство очень обиделся. Он, к моему удивлению, очень всерьез воспринял титул «победителя», которым его наградили газетчики. Но… он теперь не герцогский гвардеец, а имперский генерал. По традиции одно противоречит другому, и если офицеры могли совмещать службу империи со службой электору, то генералы нет. Рапорт об отставке с гвардейской службы он написал сам сразу же по приезде во Втуц. Никто ему пальцы не ломал. Так что он остался на месте, на калужском полигоне – формировать, согласно последнему распоряжению императора, броневые бригады, что в связи со смертью Отония повисло в неопределенности. Обещанного монархом финансирования, в отличие от дотирования авиации, не поступило. Пока же Вальд вместе с инженерами писал наставления по эксплуатации бронетехники в боевых условиях. Осмысляли полученный на передовой опыт.

В состав парадной роты я включил демонстрационный взвод бронетехники. По одной машине из тех, что принимали участие в боях – «элику», «коломбину», «артштурм» и БРЭМ. И четыре аппарата, что сваяли инженеры тракторного завода, пока я воевал. Без меня, но по моему техническому заданию. И справились блестяще.

На выходе получилось совсем новое гусеничное шасси, нечто похожее на «Рено FT-17», только с лучшими тактическими характеристиками. Классический легкий танк.

При отработанной паровой машине в 150 лошадиных сил (той, что мы ставили на самолеты) он развивал по хорошему шоссе максимальную скорость до сорока километров в час, мог держать на проселке до двадцати пяти и на пашне – до семнадцати. Имел запас хода на одной заправке воды и керосина 120 километров. На крыше моторного отделения предусмотрели места для крепления запасных гусениц, так как их максимальный пробег пока так и не увеличился – 300 километров. Для удобства считали пока с запасом – 240, два перехода. Проведем учебные пробеги, уточним.

Вооружение – один 6,5-миллиметровый пулемет водяного охлаждения «Гоч-Лозе» в одноместной вращающейся восьмигранной башне. Новый карусельный станок позволил изготавливать в погоне танка посадочное место для башни диаметром до 100 сантиметров максимум. Так что при всем желании ничего более габаритного туда не всунуть. Удачная маска дала максимальный угол возвышения ствола пулемета до 55 градусов. Выбрали этот пулемет, несмотря на уязвимость кожуха водяного охлаждения, из-за ленточного питания. Причем использовалась металлическая лента. Качество пружинной стали малого калужского мартена дало возможность изготавливать стандартные куски ленты на 50 патронов и соединять их между собой патроном. Штатный боезапас – 4 тысячи патронов.

Работали параллельно на «Гочкизе» над переводом на ленту 11-миллиметрового пулемета, но на данном этапе лишь в области экспериментов. Крупняк пока остался на кассетном (в Будвице) или дисковом (во Втуце) питании.

Экипаж – 2 человека: командир-наводчик и механик-водитель.

Вес машины 3,2 тонны.

Бронирование противопульное. Сварка совмещалась с клепкой.

Тактическое назначение этой малютки, которой пришлось приделать складывающийся хвост для преодоления траншей, я определил как танк сопровождения конницы в боевых рядах конно-механизированной группы. Эту машину так и назвали по заводскому индексу КБ-1, или «кавалерийский бронеход – первый». В просторечии звали с моей подачи «танкеткой».

Бронетехнику мы везли для показа на параде в честь избрания нового императора.

Забыл совсем. На волне победного энтузиазма мою БРЭМ на заводе оснастили пулеметной вращающейся башней, аналогичной КБ-1. Работали за счет праздников. Энтузиасты.

На Калужском тракторном заводе фактически сформировалось ядро инициативных танкостроителей, которые вполне уже могли работать самостоятельно. Без меня. Бумаги на прожекты извели – жуть. Но в металле рискнули без моего прямого благословления только на КБ-1. И слава богу… Они на ватмане таких шушпанцеров с безделья напроектировали… Полет фантазии у этих энтузиастов – чистый стимпанк.

Похороны императора прошли торжественно при большом стечении народа, который толпился на тротуарах и скорбно смотрел на процессию, несмотря на то что солидно подморозило. Многие плакали, провожая Отония Второго в последний путь. И слезы эти были искренними, император много сделал для облегчения жизни простого народа. Достаточно вспомнить только рабочее законодательство, ограничивающее произвол фабрикантов и устанавливающее гарантируемый минимум оплаты труда, на который можно было жить, а не существовать. Не говоря уже о гражданской реформе, которая многим дала путевку в жизнь и возможность гражданской карьеры, которая раньше была доступна только для аристократии. И вообще он был хорошим правителем, несмотря на некоторую капризность. Уровень жизни при нем в империи зримо повысился.